27.05.18

Горстка обновлений, новостей и изменения правил! Новый опрос. Важно знать.

17.06.18

Авторам заявок: просьба обратить внимание.

Добро пожаловать на ролевую по комиксам вселенной Марвел! Мы приветствуем всех гостей, наблюдателей и просто заглянувших на наш форум — место, которое мы постарались сделать уютным творческим домиком для всех его обитателей. Будем рады всем желающим присоединиться к нашему дружному и талантливому коллективу!
Должность:
Руководитель
Контакты:
Skype: Lawrenjin
ICQ: 400450228
Доступность: вечером; днем как получится.
Командор. Техник. Шериф. Квестоплет. Связист. Делает всё сразу, почти всё видит.
Курирует Мстителей, отвечает за Мандарина.
Должность:
Координатор
Контакты:
Skype: aisazure
Доступность: режим пониженной активности
Душа компании и поставщик мороженого. Приглядывает за гостевой и приемкой, контроллер порядка и игры, а также
Курирует ЩИТ, отвечает за Людей-Икс.
Мы на Коммьюнити!
   
Прозвище:
Мадам Гидра;
Имя: Офелия Саркиссян;
Степень опасности: Глава Гидры, огромные познания в области ядов.

Разыскиваем! Требуется для крутых сюжетных поворотов в стан весёлых и неординарных интриганов Гидры.
Прозвище: Творец;
Имя:Рид Ричардс;
Степень опасности: Один из величайших ученых на земле. Свалился сюда из вселенной Альтимейт.

Ищем антагониста! Который залип в сюжетных завязках. Миру нужен свой личный злобный мозг.
Прозвище: Сорвиголова;
Имя: Мэтью Мёрдок;
Степень опасности: "Слепой зрячий"; сверхчеловеческие чувства, превосходный боец.

Разыскиваем! Мэтта были бы рады видеть не только в Адской Кухне, но и в геройских рядах!

Marvel: All-New

Объявление

- Ну же, Бог Историй, ты нужен нам всем, - едва слышно прошептала женщина, всматриваясь в сплетение букв. Было крайне неприятно это признавать, но когда твоя жизнь висит на волоске, ты пойдешь на любую сделку. Потому что гордыня не стоит того, чтобы умереть. © Enchantress

Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [23.04.2016] Казнить нельзя помиловать


[23.04.2016] Казнить нельзя помиловать

Сообщений 31 страница 38 из 38

1

Не делай добра - не получишь зла. ©
славянская пословица

Время: 24 апреля по летосчислению Мидгарда; ранний вечер.
Место: Асгард.
Участники: Thor Odinson, Aldrif Odinsdottir; Baldr Odinson & весь остальной Асгард на подтанцовках.
Описание: после того, как Малекит, затеявший невнятную игру, был метким ударом молота вышвырнут подальше, в Златом Граде занялись привычным делом - начали отстраивать всё то, что было разрушено в процессе объяснения тёмному эльфу, почему он не прав. Сурт, обосновавшийся после переезда из Лауссы в старшей сестре, пока дремлет, не подавая признаков своего существования.
Меж тем что королеву, что её советника серьёзно беспокоит вопрос, что теперь делать с явившимся из бездны Тором, который формально всё ещё должен быть изгнан из Асгарда. Менять законы, прощать и миловать или вообще изгонять обратно.
Сам Тор благополучно прохлаждается в тюрьме, попивая медовуху.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (2017-08-20 09:25:43)

+1

31

Точно заворожённая, обо всём мире разом забывшая, Альдриф отпустила брата, стоявшего рядом, и пошла вдоль террасы, мягко ступая босыми стопами по каменному полу; восхищённый взгляд её был устремлён в черноту бездонного космоса, раскинувшегося всюду. Дивная россыпь разноцветных звёзд, плотным ковром устилавшая небо, изгибалась подобно дороге, и один из этих изгибов, петлявших вокруг неведомых холмов, оказался совсем рядом с башней, так странно и чудно смешавшей в себе сакральное и реальное, что даже космос не мог ей противостоять.
Оставив Донара, вёльва точно бы тут же забыла о нём; лёгкая, стремительная, она теперь, как сам бог не так давно, стояла на самом краю, балансируя за миг до безумного падения, но только взгляд дочери старого Игга был направлен совсем не в сторону земли, вовсе исчезнувшей из вида - она смотрела вверх, туда, где можно было сделать один шаг и оказаться на звёздной тропе. И воительница смотрела, смотрела, смотрела, всё больше растворяясь в мироздании, сбрасывая, как ненужное более, собственные беды и радости, тень своей личности, ожидания и мечты; всё, что было в ней сейчас - обнажённая, яростная страсть, подобная наконечнику стрелы, отправившейся в полёт. И казалось, что ещё миг - и она сорвётся так же, бросив всё, что держало её здесь, среди людей и богов.
В белоснежных глазах сияли таинственные отсветы, отражавшиеся от небосклона.
Время замерло.

Обернувшись, женщина взглянула на Тора, чей огромный силуэт в бледном звёздном свете казался таким величественным и нездешним, очевидно потусторонним; потом вдруг Охотница улыбнулась и, последний раз качнувшись на носочках, отступила с края каменного обрыва, снова оказавшись в Башне, а не за её пределами. Вселенная, бескрайние охотничьи угодья, в которых где-то по Млечному Пути мчался зверь о четырёх рогах, сияла, обещая вечную славную погоню, но женщина с глазами из лунного света так и не ступила на чёрное полотно.
Она сама толком не знала, почему, ведь всё её существо ещё с детства, которого наречённая Энджелой толком и не помнила, мечтало об этом, она росла и жила только для этого, она училась стрелять и ставить силки, видеть следы и добычу свою преследовать сквозь целый мир - тоже лишь для этого. Но время её, должно быть, ещё не пришло.
- "И я вечно гонюсь за тобою по безлунной чаще, и со мною по небу Дикая скачет Охота…" - Прошептала она будто бы самой себе, и не помня даже, откуда всплыли в памяти слова те, больше напоминавшие прощальную песнь, чем случайные строчки, а потом рассмеялась, хрипловато и нежно, тряхнула длинными волосами. - Ведь мне ещё рано туда уходить, да? Год назад по дороге из звёзд я бы убежала, не раздумывая, и никто да ничто меня бы не смогло удержать; год назад - но не теперь. Иди ко мне, о хозяин всех бурь.

Она снова оказалась с ним рядом, прекрасная рыжеволосая женщина с пустыми глазами, она окутала его волшебством, что ведомо только женщинам, и пахла она сейчас хвоей и костром. Как сам Тор сделал выбор, отступив от края, так и сестра его повторила этот же выбор, вселенной предпочтя его одного; горячими пальцами проведя по щеке аса, госпожа охоты потянулась к нему, обвивая руками, и прикоснулась к чужим губам.
Где-то далеко, в вечной черноте, крошечная белая звёздочка, которой было почти не видно, внезапно вспыхнула, раскрываясь, точно бутон; сверхновая, этот ослепительный космический цветок, перерождавшийся сейчас в нейтронную звезду, сияла много ярче, чем миллионы лет до этого, и энергия её, разлетавшаяся во все стороны, формировала новую туманность. Астрономам всех ближайших цивилизаций она наверняка подарила многолетнюю головоломку о том, что же побудило неприметное светило взорваться с такой невероятной мощью, наплевав на все возможные расчёты, и стать тем, чем стать она не могла по всем физическим законам.
Но боги не всегда знают о науке, а даже если и знают, то не верят ей; оттого и чудеса порой в мироздании случаются.
А Альдриф, обняв бога за шею и приподнявшись на носочки, чтобы оказаться с ним вровень, целовала аса, и не нужны ей были теперь ни звёздный свет, ни вечная погоня, ведь всё и так уже было в её руках. Когда-нибудь, наверное, она будет вспоминать о дороге, что манила её за собой; когда-нибудь, быть может, она даже уйдёт по тому пути; когда-нибудь - но только не сейчас.

+1

32

Сказать, что Ас бессовестно, самозабвенно и с упоением любовался сестрицей, которую так и манило звёздное небо - это было ничего не сказать. Как она была прекрасна средь бескрайних небесных просторов, как смотрелась среди космоса, что был и здесь, и одновременно где-то там... Однако Энджела не ушла, хотя отчасти Тор даже и желал, дабы она потянулась к тому, что так ее манило. Он ведь хотел для сестрицы лишь лучшего, даже если порой то выражалось крайне нетипичным способом. Да и он прекрасно понимал ее - столько всего неизведанного, бескрайние - буквально бескрайние - просторы звёзд, планет, полные жизни, красот и разных чудес. И ведь отсюда, с Вавилонской Башни, она вполне могла оказаться где угодно, в любой точке мироздания, столь сильной была магия данного строения. Но, видимо, она хотела сейчас быть именно там, где и находилась.
   Он бережно обнял Альдриф за талию и целовал, будто бы в первые: нежно, бережно, словно боялся, что она, подобно видению, растворится в воздухе, оставив за собой только мираж и воспоминания о том, что не может существовать в реальности, ибо идеал красоты - он недостижим. Однако Энджела не исчезала. Наклонившись к ней, Донар крепче обнял ее стан, упиваясь ее поцелуем, после чего - поднял в воздух, обвив ее ножками свой торс, и прижимая тело Охотницы к своей груди, повалился на спину. Он желал быть сейчас лишь с ней, и ему было наплевать на то, где они, когда они - главное, что они вместе. Тор снимал так ненужные сейчас одежды с Охотницы, осыпая ее тело жадными поцелуями, лаская ее стройный, слегка вздрагивающий стан, и абсолютно не замечал мира вокруг.
   Ибо Альдриф была его миром.

   Проснулся Одинсон - нет ,ни за что не угадаете - в воздухе. Стремительно направляясь в вертикальном положении вниз.
- Чибисова шерсть, какого хе....
   Успев зацепиться за какой-то выступ Башни, бог таки завис, после чего еще раз грязно выругался. Вот зрелище, понимаете - утро. Вавилонская башня, и один Асгардец с голым задом, висящий на высоте нескольких километров над землёй. Обалдеть. Это Энджи его спихнула, что ли? Порыв родственной любви? Может, требовала кофейку, а он, собака, спящий отказывался оный ей предоставлять? Так или иначе, вися на Башне, ответов не узнаешь. И уже второй день подряд Веор начал свой подъём на на исполинское сооружение, мощными рывками подбрасывая себя на несколько этажей вверх. Полчаса нечеловеческого пути по наружной части сооружения внезапно были прерваны мимолётным наблюдением того, как в одном из окон неспешно, вальяжно и капитально двигалась какая-то процессия, и двигалась она явно к вершине Башни. Короче, надо было существенно ускориться. А всё из-за того, что каким-то жрецам да жрицам приспичило спозаранку пообщаться с высоким. Тихо выругавшись, Вингнир плюнул на маскировку и уже просто полетел вверх, остановившись подле точки своего падения - и всё лишь для того, чтобы увидеть, как это его любимое рыжее чудо только-только проснулось, и в недоумении трёт глазки, ощупывая пол террасы подле себя. Мда. Версия с кошачьей вредностью явно отпадала.
- Я это... я упал. Во сне. - пробурчал виновато Одинсон, забираясь на террасу и развалившись на ней сразу же, машинально поглаживая ножку сестрицы. - И не смейся, я взаправду не специально.
   Вид Аса как бы подтверждал его слова - он весь был в пыли, крошках, так что, судя по всему, как минимум часть своего падения тот провёл в явном бессознательном состоянии. Затем Тор быстренько сгрёб сестрицу в охапку, жадно поцеловал, и после - сразу же всучил ей ее одёжки.
- К нам гости направляются. Будут довольно скоро - минут пятнадцать же от силы, так что задерживаться нам не стоит. Видать, решили с богами они пообщаться по неизвестной мне причине с самого утра. - Влезая в свои штаны да сапоги, Вингнир выдернул Ярнбьёрн из колонны, да присобачил его за поясом. - Теоретически - можем спуститься вниз мы незаметно, то ведь смертные, что их, сложно обма...
   Но тут Донар замер, подняв руку вверх и призывая к молчанию. Он услышал еще одни шаги, да только те раздавались с верхних этажей сооружения. А вот уж оттуда люди придти не могли.
   Абсолютно беззвучно прошипев на сестрицу, дабы быстрее одевалась, Таранис проследовал к краю террасы, коснувшись рукой одной из колонн и куда-то далеко всматриваясь, словно искал что-то определённое. Искал он пресловутые Пески, тая надежду, что отсюда будет видно их местоположение, и довольно-таки лихорадочно высматривал нужную вещь, покуда сверху всё так же неспешно спускались. Его уже тормошили за руку, но тот всё стоял, не двигаясь, покуда наконец довольно не улыбнулся, не прошептал "Нашёл!".... и после тихо извинившись, просто выбросил Алечку с террасы молодецким броском. А следом - сиганул сам. Как раз вовремя, ибо на ступеньках уже показывались чьи-то ноги неземного происхождения в сандалиях, которые ни одному кожевнику Месопотамии соорудить было не под силу.
   Первые несколько километров Ас падал молча, но потом не выдержал, и заорал от счастья. Все равно их уже вряд ли услышат, а тот факт, что они слегка... видоизменили место встречи богов и людей ночью, ему был совершенно безразличен. Пусть валят на кого хотят, все равно непрошеных гостей сюда привлечь не догадаются. А сейчас он полностью наслаждался тем, чего предоставить ему не мог даже Эверест своей столь мизерной по сравнению с Вавилонским Чудом высотой. Ибо это свободное падение было чем-то, что некоторым доступно лишь раз в жизни, даже если она столь длинная, как у многих небожителей.
   Когда под ними уже была видна земля, Донар всё не тормозил, не намереваясь взлетать, и Энджела вполне могла подумать, что этот крайне умный индивид сейчас попросту грохнется об почву, создав и землетрясение, и и разрушив множество зданий вокруг ударной волной, и, вполне вероятно, опоры самой Башни повредит. Чем дальше, тем больше то походило на правду. Вот к песчаному покрытию было уже девяносто метров, вот сорок, вот каких-то десять - А бог всё падал и падал, кулак даже выставил вперед, будто бы намеренно собирался шандарахнуть... Но как только до земли оставался метр, Тор резко затормозил, коснувшись почвы пальцами, и с видимой неохотой беззвучно развернулся, встав на ноги да выпрямившись. Видно было - он еще как не прочь влететь со всей силы в почву с такой-то высоты, но разум в кои-то веки не то, чтобы проснулся, нет - потянулся в своём крайне длинном сне. Однако оного хватило, и Веор уже выискивал Мяндаша, которого, ясен-красен, в округе не наблюдалось.
- Альдриф - сразу полез обниматься Таранис, мягко поглаживая спинку сестрёнки - могла бы ты сказать, в какой стороне находился олень наш златорогий? Я ведаю уже, куда конкретно нам идти, но не оставлять его ведь здесь. Помрёт, бедолага, от жары. Да и голоден, небось, а я присмотрел отличную кормёжку, покуда падал с Башни. Не соблаговолишь ли ты найти своего оленя, покуда я займусь поисками какой-то колесницы, али еще чего подобного? Встретимся вон у тех ворот через минут двадцать. - указав на массивные ворота Иштар, сияющие бело-голубой отделкой, Донар впился в губы Асиньи, и побежал куда-то в переулки. Что же, скоро какой-то хозяин явно не досчитается своей собственности, но ничего с этим поделать не сможет - ведь солнце только-только встало, и многие люди еще спали или хотя бы дремали. Исходя из этого, сворует Рюмр транспорт явно у кого-то богатенького, ведь те, кто были более малоимущими, всегда вставали раньше - извечная истина всех времён и народов.

   И когда Энджела уже возвращалась с замаскированным оленем, Донар с видом победителя-захватчика уже восседал на крытой колеснице, ожидавшей лишь животинки, которую в нее надо было запрягать. И животинку Ас уже, судя по всему, присмотрел, смотря на Мяндаша с крайне хитрой мордой.

+1

33

О да, родственная любовь в асгардийском исполнении была весьма оригинальной величиной, особенно с непривычки. Именно об этом тяжело размышляла воительница, которую просто взяли и нагло выкинули с балкона. Спасибо, что хотя бы не пинком, конечно, но над уважением к власти Тору однозначно стоило ещё поработать - хотя бы до того момента, когда он научится открывать рот раньше, чем орудовать молотом или прочими подручными средствами.
- В следующий раз, милый мой бог, предупреди, пожалуйста, перед тем, как играть мной в заряд от пращи, ладно? - Шикнула она на аса, прыгая на одной ноге, чтобы натянуть на себя проклятый высокий сапог. - Я, конечно, умею летать, но предпочитаю это делать по собственному желанию, а не ныряя ласточкой с обрыва.
Хотя, конечно, даже ей было сложно продолжать негодовать, когда Донар её целовал, и расстались они вполне даже доброжелательно. Отряхнув песок с длинной юбки, богиня запрокинула голову и некоторое время к чему-то прислушивалась, после чего быстро пошла почти в противоположную брату сторону.

Мяндаш обнаружился на заднем дворе какой-то забегаловки: не той, откуда дети Одина уходили ночью, но и не слишком от неё далеко. Судя по всему, единственным достоинством именно этого места обитания было наличие корыта с водой, около которого недоверблюд, всё ещё замаскированный, и изволил возлежать. Женщина грациозно перемахнула через забор и оказалась рядом с ним.
- Судя по твоему потрёпанному виду, ночь вы провели бурную и незабываемую, - съязвил олень, лениво поднимая морду с края поилки и окидывая воительницу пристальным взглядом мудрых лиловых глаз.
В лице Энджелы, однако, ничего не изменилось; она только философски пожала плечами - иронию, на счастье отдельных представителей разумных и пытающихся притворяться таковыми существ, Альдриф понимала достаточно плохо, в этом достойном поведении сильно напоминая своего старшего брата, поэтому всё, что могла сказать, так это то, что ночь ей и впрямь понравилась. Сложно было рассуждать на тему того, что было настоящим, а что - приснившимся, но оно, на самом-то деле, не имело никакого значения.
- Мы посетили сначала Сады Семирамиды, а потом Вавилонскую Башню, и это было довольно интересно… Хотя и весьма странно. В Башне вообще очень много странного, как будто вокруг неё несколько реальностей закручивается в штопор. А ты как отдохнул?
Мяндаш фыркнул и, сильно повернув голову, почесал себе упитанную белую ляжку отростком златых рогов.
- Меня один раз попытались украсть, но потом получили копытом и куда-то быстро свалили, а я так и не успел понять, может быть, мне на самом деле даже было очень надо, чтобы меня украли… Хм. И что вы видели на Башне? С этой стороны она смотрится весьма эпохально.
- Пойдём, - сказала богиня, беря зверя под передние копыта и легко, чем очевидно ввергла собеседника в некоторый экзистенциальный кризис, поставила его на ноги. - По дороге расскажу. Громовержец куда-то в очередной раз бодро умчался, но клялся, что вернётся… Космос, мы видели с Башни космос.
- И всё? - Крайне скептично спросил Мяндаш.
Дева погони на это вновь никак не отреагировала. Лично ей звёздного неба для признания, что в жизни не всё так уж и плохо, хватило с головой.
- В некотором роде. Я ни на что больше особо и не смотрела, веришь ли.

Тор уже ждал их около ворот, разжившись колесницей. Сейдкона пристально осмотрела это сооружение, и на её красивом остроскулом лице отразилась некоторая задумчивость. Ей было даже немного интересно, откуда ас приволок данное явление; хотя уж даже ей было очевидно, что не купил. Но всё же незаметно украсть ни какую-то там мелкую побрякушку, а вполне конкретную повозку - это надо было обладать весьма немалым талантом. Вот в себе, например, Энджела таких масштабов к обворовыванию местного населения однозначно не наблюдала, хоть и была как следует закалена знакомством с одиозной личностью Коллекционера.
- Та-а-ак… - Протянул олень, настороженно прижимая бархатистые уши к голове, - так… Ты что, доблестный громовник, хочешь сказать, что собираешься впрячь меня в эту кривую телегу? Я вообще-то тебе не ездовой козёл, в отличие от твоих питомцев, а благородное вольнолюбивое животное!
- Ага, и очень храброе, - фыркнула вёльва. - Послушай, ты уже тащил лодку, и это было наверняка менее удобно, чем везти колесницу, придуманную специально для этого.
- Но я всё равно не ездовой конь, вы, двое, - простонал зверь, - вам должно быть стыдно.
Попыхтев на невозмутимую воительницу ещё несколько минут, олень признал полный провал любых попыток сопротивления, после чего поплёлся в колесницу. Немного повозившись со сбруей, на её практичный взгляд, слишком уж изобилующей дополнительными элементами и украшательскими рюшечками, Бескрылая запрягла самого недовольного участника их божественного трио, сочувственно потрепала его по шее и грациозно проскользнула в повозку. Поводья надевать не стала - ибо заменявший боевого коня грациозный златорогий их скакун заартачился насмерть.
- В конце концов, посмотри на это с другой стороны, - предложила она перетаптывающемуся на месте оленю. - Чем быстрее мы все доберёмся до этих клятых песков, тем быстрее вернёмся в своё время, а ты в целом, пожалуй, быстрее нас обоих, если говорить о возможности просто бежать с утяжелением за плечами, а не пытаться кого-нибудь убить.
Это было слабым утешением, о чём Мяндаш не преминул заявить, но всё же лучше, чем ничего, потому что все любили чувствовать себя уникальными, неповторимыми и очень востребованными; в конце концов, всяко обдумав эту мысль, зверь пришёл к выводу, что не всё так и плохо, просто эти бестолковые двуногие без него никак, и деловито поинтересовался, куда бежать-то.

+1

34

Мало того, что сын Одина разжился колесницей, он еще и разжился кувшином с пивом - тоже взятым без спроса. И оный он деловито допивал, когда Мяндаш изволил артачиться. И покуда Энджела деловито и по существу говорила оленю, что пусть работает (безо всяких там "на благо", просто - пусть работает, и все, в истинно нордическом стиле), Громовержец допил краденое, выбросил кувшин, и без лишнирх диалогов впряг зверя в колесницу.
- Терпи, благородное животное, и я никому дома не молвлю, что ты аки верблюд, хлебтал водицу минимум трёхдневную, и валялся лапами кверху полдня, вместо погони, пусть даже по пустыне.
   Шантаж, ударяющий по одному из самых больных мест любого северянина - сиречь, гордыне - сработал как последний гвоздь в крышку последнего пристанища. Мяндаш смирился, и после указаний Громовержца, куда ему, собственно, тянуть это чудо Междуречья, потянул. Правда, без самого Одинсона - вот назло дождался только саму Альдриф, а дальше - рванул, только пыль взбымалась. Мол, хочешь поехать пассажиром - так постарайся и ты, боженька, а я что? Я ничего, я делаю то, о чём меня просили. Нордический менталитет и взаимные пакости во всей красе, так бы сказать. И Тор, вопреки ожиданиям, бежал даже почти молча, изредка шипя крайне летные отзывы этому оленю, да обещая ему всякие разности различной степени травматичности, которые он ему преподнесёт. когда догонит. Олень слышал, его торможению подобное не способствовало, посему забег отлично продолжался по пустыне, мимо редких оазисов да поселений. Вот картину могли видеть излишне любопытные глаза - не нарадуешься. верблюд, хреначащий по пустыне со скоростью шестьдесят миль в час на расслабоне, сзади - то нагоняющий, то отстающий огромный светловолосый мужик, и тихо диву дающаяся огненно-рыжая девушка в колеснице.В Скандинавии то не стало бы удивлением, но здесь люди вполне могли бросать пить, и усердно молиться, дабы из них изгоняли демонов.

   Прошло четыре часа. Тор-таки поймал Мяндаша на беспечном сбросе скорости, слегка смухлевал. и в один полупрыжок-полупролёт догнал животинку, да от души отвечсил оплеуху по рогам. реакция была соответствующей - олена развернуло вертикально. колесница взмыла в небо, запустив Алечкой в небо словно из катапульты, но брат успел поймать ее в воздухе, и даже худо-бедно деликатно приземлиться. Но была здесь и обратная сторона - выбирая между колесницей и сестричкой, Асгардец обрёк несчастный транспорт на практически полное уничтожение. Еще и Мяндаша стукнула повозка... хотя этому бог был даже рад. И как только олень. отряхиваясь да матерясь. встал, Таранис не менее бесцеремонно усадил на него Охотницу, после чего объявил - их цель воон на горизонте. И последний прибывший платит дома за вино, воду аль пиво, кто что будет пить. И пока говорил, деликатненько да на диво незаметно так воткнул секиру перед копытами оленя, и лишь последнее слово сорвалось с его уст - то полетел, уже, по-видимому, наплевав на скрытность. Ведь свобода - вон она, рукой подать. Быстро так полетел, аж звуковой волной бамнулода оглушило соперников. Олень. не будь дурак, любил халяву и был азартен, как все северяне, посему на глупейшую ловушку с преградой в виде секиры попался, и позади Аса была слышна ругань, копошение да мямлящие извинения. Но почти сразу же Аса, кажется, начали догонять. Ухмыльнувшись, Веор только наподдал, и вот она, победа - уже была лишь в несокльких секундах... покуда его, аки сопливого сынка, не поймали на чикен-ран. Мощной такой рукой. Сделав сальто-мортале, Вингнир еще оказался припечатан мощным пинком в песок, и когда спустя миг подорвался... то резко похмурнел.
   Мардук. Одно из сильнейших божеств древней Месопотамии. Со своим двухглавым топором. И настроен явно недружелюбно.
- Поскольку сейчас один светловолосый варвар грабит Ур, а его точная копия находится передо мной... вряд ли ты копия. Ты - временной парадокс - заключил Мардук, разворачивая свою секиру вокруг ладони со свистом от рассекаемого воздуха. - На моей земле подобное неприемлемо, северянин. Посему я избавлюсь от тебя ,и твоих приспешников. Ничего личного, хотелось бы сказать... но то будет лишь ложью.
   Призвав свою секиру за время, покуда шумер говорил, Донар плюнул на все отмазки, кружившиеся в его голове, и не оборачиваясь, гаркнул Мяндашу:
- Хватай ее, и уноси отсюда. Как бы она не упиралась. Этот противник - не для вас. Иди к нашей цели, то местно не пропустишь.
   Одинсон не лукавил. он сражался с богами шумера, в особенности - с Мардуком, и знал - он коварен, опытен, и жесток так же, как и справедлив. Энджела во многом была наивным бойцом, и тем более, она не проживала эту эпоху. Он его хотя бы задержит, а после - позорно (да, не без этого) убежит, дабы не нарушать континуум еще больше, чем уже нарушено.
- Поверь мне, о Мардук... спустя несколько столетий мы станем друзьями. Посему я заранее прошу ... - не договорив, Таранс внезапно, подлым и калечащим ударом зарядил ему по сердцу кулаком, целясь под рёбра и утопив руку в его плоти достаточно, дабы нанести серьёзные повреждения - ... извиненья за сие.
   Но Мардук не согнулся, не сломался, и даже не харкнул кровью - только исказился гримасой боли да ненависти, и ответил ударом секиры в голову Громовержца. Ас лишь успел сблокировать, и тотчас же зарядил головой противнику в лицо. Сейчас Донар дрался не ради чести, он бился не как на поединке: он дрался грязно, подло, и каждый его удар калечил даже бога, не то, что обычного воина. Ибо сейчас ему было кого защищать, и было за что сражаться. Тем более, у нег оне было времени на соблюдение всех традиций.
   Особенно после того, как он увидел, что за Мяндашем с Энджелой спешит Эрешкигаль.
   Вот тогда глаза Тараниса начали источать молнии, и небо над ними сразу затянулось почти чёрными тучами. Вот сейчас ему было уже начхать. Ибо его сестре да другу угрожала нешуточная опасность. Эрешкигаль никогда не шутила, а в это время к северянам относилась крайне... прохладно. Пусть идут, пусть приходят к неиму - если будет нужно, он сделает то, что запрещено. Лишь бы они выбрались.
   Лишь бы она выбралась.
   Поймав ладонью секиру Мардука и щедро оросив песок своей кровью, Тор со всей силы саданул кулаком ему в плечевой сустав, сломав руку минимум в двадцати местах, и тотчас же в шумера ударил сноп молний, поджигавших даже сам воздух на то короткое время. что они явились по зову своего повелителя. После, сплюнув кровью на обугленное, но пока что еще шевелящееся тело противника, Асгардец сломал его оружие об колено, головой разбил металлический обух, и не сказав ни слова, ринулся следом за своими. Эрешкигаль уже почти что их нагнала, однако она не ожидала, что ее родственник не сможет сдержать чужестранца... И за это ей пришлось поплатиться видом на свою грудь, из которой торчало лезвие Ярнбьёрна, бесцеремонно и подло взагнанное ей со спины. Заливая кровью удивлённое лицо и свои бывшие ранее чистыми чёрные одеяния, она медленно осела наземь, после чего Ас выдернул своё оружие из богини, и вырубил ее мощным ударом колена по челюсти. Ничего, не умрёт, но вот обезврежена будет надолго. Некогда было сейчас церемониться, некогда было и проявлять милосердие. Сейчас здесь будет уже весь их пантеон, ибо они спокойно оставят грабить Ур ради чего-то большего. Теперь Ас припоминал, как он когда-то диву давался - а почему же тогда боги Шумера не пришли на битву? Сейчас было ясно, почему.
- Бегите в храм! БЕГОМ, КОМУ СКАЗАЛ!- проревел Одинсон, указывая на проход в горном массиве, ведущий куда-то под землю, и обернувшись ,увидел небесные колесницы, мчащиеся к ним с отнюдь нешуточными намерениями. По одному-двум, может, по три за раз, он и справится с ними. Но вот с целым пантеоном разом... Тут даже Громовежрец слегка засомневался. это было не его время. И не его земля. А его сестра и златорогий зверь должны будут активировать Пески. Как только они забежали внутрь, Рюмр тотчас же завалил вход, и проследовал за роднёй, которой уже и указывать не нужно было направление. От силы магии в этом месте кружилась голова, и эти двое чувствовали ее получше, чем сам Громовержец.
   Посему когда они увидели воистину громадный светящийся фульгурит. пульсирующий золотым свечением изнутри - вопросов не возникло. Перед ними были Пески Времени.
- Ну что же - сплюнул кровью Донар, зажимая пару открытых ран на боку - вы у нас колдуны да мудрецы, вы и думайте, как активировать Пески на пользу нам. А я задержу Аль-Дахака... и также шумеров этих, когда они явятся. А они явятся, можете уверены вы быть. Времени у вас минут так семь...
   И тут позади Одинсона выросла тень, принявшая очертания рогатого громилы с недобро горящими золотистым цветом глазами. Он был тенью, но тенью материальной. Вечный Страж, которго не запугать, не победить, ибо нельзя также и убить, покуда существуют Пески Времени.
- Поправка - у вас две минуты. Ибо он сперва приведёт сюда богов, а после полностью на бой переключится. Посему - думайте быстрее! - и с этими словами Одинсон с рёвом, не предвещавшим ничего хорошего. запустил секирой в Стража, метя ему в голову. он хотел его убить, чтобы дать им хотя бы несколько драгоценных минут, покуда само время не восстановит его, еще сильнее и злее. И как только демон поймал его секиру, Асгардец налетел на него с яростью обезумевшего медведя, не щадя ни своего тела, ни своих кулаков.
   Главное - дать им как можно больше времени.
   И придумать, как сдержать богов шумерского пантеона, которые почти уже преодолели завалы.

+1

35

- У тебя есть хоть одна здравая мысль? - Тихо спросила Энджела.
Повисла напряжённая тишина, в которой были слышны только смертоубийственные вопли богов, к обоюдному удовольствию сцепившихся наконец друг с другом. Думать о том, насколько плохо пойдут их дела, если Тору не удастся протянуть время, не хотелось: конечно, тот факт, что история цивилизации шумеров прошла своим чередом, внушала определённую надежду, но это могло значить так же и то, что их тут просто аккуратно закопали эдак шесть тысяч лет назад и с тех пор ни разу не нашли. Так себе перспективы, если вдуматься. Божественный зверь, переминавшийся с копыта на копыто, смотрел на раскинувшуюся перед ними золотую долину примерно с тем же выражением, что и сама Альдриф: во взглядах их читались в равной мере восхищение и беспробудная тоска.
- Ни одной, - наконец признал олень, подтолкнув копытом ближайший к нему камень.
Булыжник, несколько раз провернувшись в коротком полёте, упал на бархан мелкого песка, поблёскивающего изнутри, и так и замер в совершенно неестественной позе, не падая, не в силах вообще катиться дальше. Его время здесь остановилось; на предметы неодушевлённые местная реальность, не бывшая реальностью, влияла ещё яростнее, чем на живых. Даже смерть и разрушение здесь ничего не значили: в конце концов, от смерти до нового рождения - лишь один поворот песочных часов.

- Знаешь, на что это похоже? - Вдруг произнесла королева, не факт, впрочем, что обращаясь именно к своему собеседнику, а не сама к себе.
Мяндаш на всякий случай замотал царственной головой, кося на воительницу насторожённым лиловым глазом. Выражение её красивого бледного лица его определённо пугало: в глазах, пустых и без того страшных, обозначилось какое-то тёмное, яростное чувство. Воздух вокруг женщины опять начал нагреваться, кое-где он уже даже заметно искрил, однако не так, как вокруг её единокровного брата.
Сейд, древнейшее волшебство существующей вселенной, сам знал, когда ему следует проснуться, и его энергия была не менее разрушительна, чем война - просто выглядела обманчиво-нежно, точно стайка светлячков. Прижавшее уши животное постаралось как будто бы вжаться в землю, но молчало: вообще, если говорить откровенно, олень был готов не то, что пожертвовать безупречно белой шкурой, но даже и вовсе облысеть, лишь бы вернуться в родной дом. Никогда он не думал, что его может так угнетать этот отвратительный южный пейзаж.
- На спираль, - по-прежнему в основном сама себе ответила Бескрылая и, протянув руку, нашла будто бы что-то в воздухе, - на спираль, которую остановили во вращении, но стоит только подтолкнуть…
Горячие сильные пальцы её хватили только пустоту, ибо не было там ничего: для простых глаз, но для вёльвы воронка, которая таилась в центре Песков, была очевидна. Для нитей волшебства нет ни пространства, ни времени, ни физических законов; оттого и здесь они спутаться не смогли бы.
В воздухе потемнело.

Не обращая ни малейшего внимания на взбесившуюся стихию вокруг, женщина стремительной походкой пошла по дюнам, пальцами затягивая незримые нити, и омут, что различала она посреди ничего, становился всё быстрее и быстрее, уже касаясь самым своим краем даже реального мира. Мяндаш остро пожалел о невозможности слиться с окружающей местностью; но он, возможно, был единственным существом, всё ещё полностью обращённым вовне, а потому мог контролировать происходящее: бог грома полностью нырнул в свою излюбленную стихию яростной битвы, и дозваться до него было всё равно, что до глухого, а Энджела стремительно ускользала в мир иных законов.
Сейд управлял ей, но не она сейдом: их нынешнее спасение и одновременно - страшнейшая из бед, ибо, не умея в узде удержать эту силу, можно было уничтожить с той же лёгкостью, что и создать. И звёзды были лишь самым крохотным, что мощь эта могла зацепить.
Завыл, заметался страж пустыни; несмотря на то, что Донар пока вроде бы сдерживал его, он уже почувствовал неладное. Пески оживали, превращаясь в исполинскую катушку, на которую с лёгкостью, точно шерстяная пряжа под руками пряхи, наматывалось время. Сказать, сможет ли она обрезать эту нить ровно там, где следует им оказаться, госпожа погони не могла; да и вряд ли сейчас она вообще была способна думать. Все мысли и чувства, всё её существо было полностью заменено живым растопленным золотом, рвущимся в мир.

Пространство разорвалось строго посередине, точно по прочному стеклу пришёлся могучий удар, и побежала от него трещина, и сквозь пустыню пробилось нечто другое. В радужных бликах Мяндаш успел разобрать великолепный Бифрёст; королевна, точно плетя что-то на пальцах, заставляла пространство балансировать на границе между прошлым и будущим, открывая короткую тропу в настоящее.
Издав высокий хриплый звук, олень стрелой сорвался с места, только бросился он отнюдь на в приоткрывшуюся дверь: выбив пыль и звёзды огромными копытами, он рванул в строго противоположную сторону, там, где, коли было судить по звукам, бушевала гроза вместе со своим повелителем.
В спину наседавшего на Одинсона демонического стража впечатались рога. Звук, раздавшийся от этого, был сродни треску ломавшихся рыбьих хребтов; олень встал на дыбы, всеми четырьмя копытами пробежался по чужой спине и, подставив шею под руку аса, рванулся вперёд и вверх, делая крайне отчаянную попытку закинуть его на себя. Как бы то ни было, но четыре ноги крепче двух, а зверь этот способен был мчаться и вовсе быстрее всякой мысли.
И он, сломя голову, бросился обратно, бело-золотистым росчерком - прочь от чужого времени и чужих богов.

Стоявший на мосту, с закинутым на плечо мечом, Хеймдалль представлял собой воистину дивное зрелище абсолютного недоумения, когда практически к его ногам из песчаной бури упала правящая королева, выглядящая по меньшей мере так, как будто ей несколько раз помыли пол в Валяскьяльве, а следом, споткнувшись о воительницу и смачно впечатавшись в радужное полотно мордой, приземлился великолепный златорогий олень.
Попыток встать он решил не делать - так и остался лежать, свесившись к бездонному космосу и вытянув задние копыта.
Так было значительно удобнее на случай, если сейчас выяснится, что в нужный временной отрезок они так и не попали, а оказались лет эдак на десять тысяч впереди - падать в обморок и выть уже не придётся. Учитывая Энджелу и её навыки сейдконы, это был бы ещё не самый плохой вариант. Главное, что не в параллельную вселенную, в конце-то концов.

+1

36

И закипел бой. Не за жизнь, не за смерть - лишь за цель, которую преследовали три стороны. Месть, защита, и сохранность. Три цели, три стороны, и абсолютно неравное соотношение сил сражающихся. Если богов Древнего Шумера было почти два десятка Юи порой они в соединении боевых движений объединялись с Аль-Дахаком, то Одинсон был один. Один против всех остальных. Но чем больше на него нападали, чем сильнее был натиск, чем боле серьёзными были раны - тем яростней он сражался. И дело было далеко не в боевом безумии, нет. Только сейчас Громовержец окончательно понял наставления отца.
   "Никакая боевая ярость не стоит и гроша, коли за ней не стоит цели, идущей от сердца, зовущего к любви да свету, а не к войне со смертью, сын мой."
   И Сыну Гримнира было что защищать. Ему было за кого сражаться. Ему было за кого умереть, если придётся. Именно поэтому ни Аль-Дахак, Вечный Страж Песков, ни древние боги Шумера не смогли сломить его. Они могли его ранить, могли оскорбить, могли даже выбить землю у него из под ног - но они не могли пройти дальше, чем он позволял им. С каждой каплей его крови, орошающей древние пески, проливались пинты вражеской - и останавливаться он не собирался. В какое-то время глаза Тараниса засияли не только лишь багровым светом, но в его кровавой пустоте глаз был виден отблеск сияния, так хорошо знакомого всем, кто когда-либо осмеливался заглянуть внутрь бездонных колодцев глаз Альдриф. Там была пустота, которая затягивала в свои дали, так хорошо видная у Энджелы, но также там была непередаваемая словами буря эмоций первенца Игга - там были ярость, любовь, желание защитить и положить свою жизнь за то, что ценнее всего на свете - за свою любимую и свою семью. Стоит ли говорить что если эти два понятия имеет в себе одно существо, сражаться Тор будет в разы яростней?
   В этот день небожители и демоны древней Месопотамии познали на себе истинную мощь сыновей Асгарда - мощь, идущую не от ярости сердца, но от любви, которая способна породить мощь, в разы более сокрушительную, чем любое боевое безумие. И они содрогнулись от этой мощи. Сам сын Ганглери не понимал, откуда у него еще остаются силы сражаться дальше, однако он понимал одно - он должен. Не ради себя. Не ради самой битвы. Не ради крови.
   Лишь ради нее.
   Когда на него налетали десятеро противников, он каким-то неописуемым даже божественному глазу чудом движений да маневров умудрялся их ранить, претерпеть их удары, и отбросить их назад, ожидая новой волны - и когда она приходила, ее ждала участь предыдущей. Он будто бы не ведал, что такое усталость, не ведал, что такое раны и боль, и также позабыл, что такое законы линии времени. Если ему нужно было убить богов Древнего Шумера - он их убьет, даже не задумываясь. Ради нее. Ради Альдриф. Ради той единственной, что изо всего мироздания понимала его больше, чем сама осознавала, и чем дано было другим. Ради его любимой. Ради его единственной.
   Ради его младшей сестры.
   Он убил уже больше десятка богов древней Месопотамии, и нанёс раны Аль-Дахаку, от которых многие боги уже давно бы простились с жизнью. Его же ранения абсолютно его не волновали, ибо после того, как Ламассу вырвала его сердце из груди, он уже не надеялся, что уйдёт живым или победит в этом сражении. Как бы не звучал гром в стенах подземного хама, как бы не сверкали молнии, воспевающие мощь своего повелителя, а сам Донар в глубине души понимал - он останется здесь. Но останется не напрасно. И лишь эта мысль, вместе с осознанием цели, за которую он продолжает биться, помогала ему еще стоять на ногах, и сдерживать натиск врагов, прорывающихся через блокаду из одного-единственного воина, но так и не способных найти брешь в его обороне. Он уже начинал думать о последних словах ,которые он успеет сказать Энджеле, его милой, любимой, ненаглядной Энджеле, как вдруг Мяндаш прибежал словно из ниоткуда, нанизал Аль-Дахака на рога, и обвив Громовержца вокруг своей шеи, умчался прочь, в вихрь песков, которые сейчас подчинялись той, кому не было места ни в этой земле, ни тем более в этом времени. Не это ли доказательство первенства сыновей и дочерей Одина над остальными? Кто знает. Так или иначе, напоследок Донар успел разрубить Стража Песков надвое, и это было последнее, что он видел, покуда его не поглотила пучина золотистых песчинок, измельчающих само пространство и время. И сейчас уже ничто не было важно, ибо ничего и не существовало.
   Только его цель.
   Цель, которую он достиг.
   Ибо свет его сестрицы, видневшийся впереди, нельзя было спутать ни с чем.

***

   Время шло, и Великий Потоп вернул богов, которые были нужны этой земле. Демон Песков запомнил навсегда того, кто был способен его победить и, возможно, даже убить. Но главное, что запомнили сыны да дочери Месопотамии - те, кто пришли к ним в тот тёмный, но великий день, бились не ради земель и грабежа. Они сражались за свою кровь и свою семью, всего лишь пытаясь попасть домой. Северянин, бившийся, словно сама бездна битвы, сражался не ради самой крови и смерти, но ради своего соплеменника, которая по совместительству оказалась его любовью, и сражался он так, что им всем не удалось бы его победить -
даже убив его. И они это запомнили навсегда. Пройдёт еще время, и юный Тор, придя в земли Аравии, удивится прощению и пониманию местных богов, так и не осознав причину изменения их мнения. Однако никто из них никогда ему так и не расскажет, почему они поняли душу северного народа.
   Ибо когда придёт время, он поймёт это сам. Как понял это Громовержец, вдыхая последние глотки воздуха на Радужном Мосту.

***

   Упав со спины Мяндаша, израненный Донар прокатился по Бифрёсту, стукнувшись разорванным боком о сапоги Хеймдалля. К ним уже бежал Балдур, однако сам Одинсон не видел и не замечал ничего, кроме той, что была цела и невредима. Протянув к ней искусанную, исполосованную руку, он только и смог прошептать:
- Альдриф, любовь моя... Моя Королева... Моя любимая сестрица... Я так рад, что смог помочь тебе попасть домой...
   После чего глаза Тараниса закатились, напоследок полыхнув едва зримым голубоватым огнём, и он провалился в непроглядную темноту.

***

- И это всё, что там произошло?
   Противиться изысканному, интеллигентному и выедающему твою душу до последних тайн допросу Бога Света Мяндаш не мог, даже если бы и желал. Вот и выдал великий зверь все, как на духу богу, который уже битый час допрашивал именно его. Саму Королеву Одинсон-младший решил не трогать - не то было время сейчас, и не тот момент. У Кёни были заботы поважнее, учитывая их прибытие и то, что произошло за два дня их полного отсутствия не то, что в Асгарде, но даже в этом времени. И если бы не молот, уже успевший признать своего нового хозяина, но всё еще привыкающий к этой чуждой ему реальности, мало кто бы догадался о происходящем. Но только не Болдер.
   Хотя бы потому, что сама Альдриф никогда не предпочитала мёд вину. И никогда она не просила выпивки прежде, чем увидит, что все вокруг уже подвыпившие, и это точно и совершенно абсолютно необходимо. Трикстер, устроивший данный маскарад, был прав во всём, кроме тех мелочей, которые могла заметить лишь семья. Посему когда обман был раскрыт, и когда молот Донара окончательно взбунтовался, внезапно полетев в их "королеву", остальные доводы были не нужны. Однако даже не смотря на такой короткий срок, ущерб Асгарду всё же был нанесён. Хотя, теперь первая дочь Златого Града вновь была с ними. А также и первый сын, который, пусть и находился в плену грёз и междумирья, всё же был дома. Средь своих. Средь своего народа. И рано или поздно он все равно проснётся. Балдур это видел в своих видениях, а посему не волновался за судьбу своего старшего брата. Однако он не мог сообщить добрые вести своей старшей сестре. Ей предстояло познать это самой тогда, когда придёт время.
   И ей предстояло пройти через это не одной.

***

   Когда Одинсон открыл глаза, он увидел перед собой лицо Альдриф, смотрящее на него бездонными провалами сияющего серебристого света, и ту, которая была ему матерью. Гайя держала Энджелу за руку, и лишь грустно улыбалась - но была в этой улыбке и радость.
- Сердце моё радуется, что ты снова с нами, сын мой. Полно уж тебе сердце своей матери бередить поступками своими, жизнь твоя - она не монета,дабы платить ею за всё, что тебе взбредёт в твой юный разум, Тор.
   Мягко проведя ладонью вдоль уже почти зажившей щеки Тараниса, Ёрд наклонилась к своему сыну, да мягко поцеловала его в все еще холодный лоб. После жестом руки попросив его не вставать, она обняла Энджелу, и поцеловав Асинью в щёку, тихо сказала:
- Я вас оставлю, о дети мои. Но когда между вами не останется слов, что должны быть сказаны друг другу, я прошу тебя - найди меня в моих садах, о юная Охотница. Давно искала встречи я с тобой, но, думается, мне, ты искала ее больше, пусть даже сама того не понимая. Уважь старушку, Альдриф, и найди ты время для старой девы, что терпела сорванца, который пред нами сейчас развалился.
   Мягко проведя кончиками пальцев вдоль лица богини, Мать-Земля встала, и тепло улыбнувшись своему сыну да Богине Охоты, встряхнула своими вечно молодыми кудрями, да поплыла к выходу из покоев Тараниса, оставляя за собой лишь аромат самого цветения и жизни всего, что способно прорастать из ее владений и ходить по ним. Да, Дану была старой. Очень старой. Даже древней. Однако покуда ее дети и другие боги защищали все земли, что есть в мироздании, она не способна была постареть, и оставалась вечно молодой, высокой, статной и прекрасной женщиной, которой не дашь больше тридцати. Лишь глаза и ее взгляд выдавали в ней ту, кто видел начало самой жизни, ту, кто видел мир раньше самого Имира. Почему она осталась с Асами - это была загадка. Но Асгард был навеки благодарен Матери-Земле за ее выбор, пусть даже сам Один вряд ли его понимал.
- Альдриф, сестрица милая моя... - отыскав своей рукой кисть Энджелы, Тор бережно поднёс ее к своим заживающим губам и мягко поцеловал - Я так рад, что ты в порядке. Я так рад ,что ты дома, о моя сестрица. Я так рад, что ты... со мной.

Отредактировано Thor Odinson (2017-08-28 01:31:03)

+1

37

- Отнесите Тора в мои покои! - Крикнула Энджела, которой в это время Сиф помогала подняться на ноги, бережно придерживая правительницу под локоть. - Быстро!
- Но что… - Начал было светлый бог, опустившийся рядом со старшим братом на одно колено.
Ответом ему послужил яростный взгляд, излучавший не свет, но наоборот - его полное отсутствие.
- Я сказала отнести его в мои покои, Бальдр, а не спрашивать у меня, зачем! - Рявкнула женщина, чьи волосы пылали не хуже яростного пламени, точно живым пожаром занялись изнутри. - У тебя есть ещё один целитель под боком, или ты готов вновь хоронить Тора через два дня после того, как он вернулся?! Делай, что велено, а вопросы будешь задавать потом!
И Одинсон, несмотря на то, что происходило вокруг, на заметавшихся эйнхериев, на воцарившуюся вокруг суматоху на грани какой-то лёгкой полубезумной паники, улыбнулся, глядя на то, как стремительно перемещается Энджела, оставляя после себя запах песка и жара. Не было никаких сомнений, что это была его сестра и королева, унаследовавшая от отца их много больше, чем когда-нибудь будет готова признать. Только асинья от правящей крови могла с такой уверенностью требовать сначала выполнять приказ, а уже потом пытаться понять, что и зачем. Большую часть времени Вотан правил примерно так же, ибо в мироздании всём едва ли нашёлся бы хоть кто-то, кто смог бы постичь замысел мудрейшего из асов.

Воители, вшестером поднявшие истекавшего кровью Донара, прошествовали мимо всё ещё крайне задумчивого Хеймдалля, следом за ними красно-чёрным вихрем умчалась леди Сиф, которая, хоть и не могла помочь ничем толковым, в стороне остаться не могла; госпожа погони, обернувшись птицей, толчком огромных крыльев поднялась в воздух и, заложив крутой вираж, улетела в сторону дворца. Ей предстояло сделать чудо немногим меньшее, чем подчинение своей воле Песков Времени, и только безумствующая, кипевшая внутри неё сила любви, той самой, что позволила устоять супротив шумерских богов асу, не давала ей броситься в море от осознания своего грядущего бессилия.
Он не должен был умереть. Не здесь. Не сейчас.
Не с ней.

Проводивший взглядом сестру Храбрый осмотрелся по сторонам и нашёл себе наконец-таки подходящую жертву. Олень, смогший распутать собственные копыта, поднялся на ноги и теперь ошарашенно мотал головой, заглядывая в радужные блики и в плотную ткань космоса, что распростёрся вокруг.
Не став слишком церемониться, советник просто крепко взял его за золотой рог и поволок за собой в распахнутые ворота Асгарда, не соизволив даже представиться. В конце концов, идиотом Мяндаш не был, и сам как-нибудь способен был опознать своего гостеприимного хозяина. Упирался зверь не особенно активно, хотя и видно было, что перспектива сбежать в какой-нибудь Ванахейм и залечивать там с прекрасными оленихами свои душевные травмы прельщала его гораздо больше, чем общение с родственниками Охотницы.
Но Бальдру было плевать. Ни Хеймдалль, ни он сам сквозь время смотреть толком не умели, а чувствовать себя в неведении ас изрядно не любил, так что намеревался выколупать из единственного разговорчивого свидетеля абсолютно всё, что ему надо. И даже то, чего ему, может быть, не очень надо, но что могло пригодиться потом.

***

С грохотом захлопнув дверь единственным взмахом руки, королевна подбитой птицей бросилась к кровати. Чуткие, тонкие её руки, привыкшие к чужим ранам так же, как к рукояти собственного меча, вскоре окрасились кровью почти по локоть, и свет, горевший в глазах её, больше не стекал золотом по острым скулам. Бескрылая была такой старой для мира смертных - и такой по-юному неопытной для всех богов, кто знал о сути своей с начала судеб. Столько сил она выплеснула, чтобы зацепить ворот, раскрутивший великанские часы времён, что теперь для брата не оставалось почти ничего.
На обагрённую чужой жизнью постель медленно, одна за одной стекали слёзы, которые женщина не сумела сдержать.
Она была слишком слабой, чтобы исправить всё, что было нужно. Слишком…
- Ну-ну, девочка, - шепнули на ухо чьи-то тёплые губы, - о чём же ты плачешь: какая мать оставит своих детей?
И в покоях вдруг снова стало тепло, а затем отчего-то запахло спелыми яблоками, хмелем и дождём. Взяв за руку дочь свою - ведь всему живому она, Земля, была матерью, и всех она любила, как только может любить самая первая из женщин, что воплотила в себе жизнь - Гея поманила её поближе и бережно уложила узкую женскую кисть на грудь асу, на черневший провал, оставленный когтями бесновавшейся там, за границей настоящего, Ламашту, и сверху накрыла своей.
И спустя миг Энджела вдруг снова почувствовала размеренные, тяжёлые толчки чужого сердца, а под пальцами гас мягкий свет, самой сутью впитавшийся в кровь Тора. Прекрасная черноволосая женщина, смотревшая на аса, поднесла к своим губам палец и улыбнулась, веля молчать.
А затем - затем она запела, и не было слов во всём мироздании, чтобы описать этот напев, в котором голосом древности, когда из хаоса лишь создавался порядок, звучал гимн жизни, что всегда победит смерть.
Альдриф вдруг почувствовала, как к ней вновь вернулись силы, и как тьма, сгустившаяся в душе, расступилась, испугавшаяся этой музыки, что была ярче любого солнца.

***

Удивителен был тот взгляд, которым смотрела рыжеволосая асинья на Ёрд. Для существа, которое в силу своей обрубленной, неполной природы, в насмешливый дар доставшейся от судьбы, что завернулась в морской узел, казалось, вовсе не было способно испытывать глубокие тёплые эмоции, в нём было слишком много неподдельного, живого восхищения. Маленькие дети так смотрят на свою мать, заменяющую им и мир весь, и богов, и любые законы вселенной.
Конечно же, она не в силах была отказать Матери-Земле - да и не хотела. Могло ли для дитя лесов, для богини, в силу архетипичного своего явления неотрывно бывшей связанной с женским началом и природой, быть нечто более притягательным, чем сама Жизнь? Заворожённо проследив за тем, как Гея исчезла, скрывшись за дверью, дочь Одина чуть заметно кивнула головой, будто бы отвечая на что-то сама себе, а затем повернулась к брату.

Голос отчего-то застрял у женщины комком в горле, и ничего толкового она не смогла ему ответить, хотя столько всего было нужно.
- Любовь моя, - только и произнесла королевна, и в следующий миг слова и вовсе перестали быть чем-то необходимым.
Ибо разве могут существовать тайны в поцелуе, в который, точно омут, бросаются с головой, обо всём забыв? Склонившись к Донару, воительница целовала его, как в первый раз - или, быть может, как в последний, - нараспашку открыв свою душу и ничего не оставив для себя, точно и впрямь боялась, что он сейчас исчезнет.
Время остановилось, и только после того, как Энджела вновь просто села рядом, вернуло себе свой привычный ход. Охотница нежно погладила лицо аса свободной ладонью. Она выплеснула в него едва ли не всё, что осталось внутри: "бери, бери всё, до капли, только живи". Конечно, она не сказала этого вслух, да только и не нужно было ничего говорить.
- Твоя мама пришла очень вовремя. Боюсь, мне бы не вытянуть было тебя одной, раны твои были мне не под силу. Я так… - Она задержала дыхание на миг, с надеждой, с каким-то ищущим выражением заглянула в голубые глаза, столь чистые, что смогли бы без труда сравниться с весенним небом над Мидгардом, крепко, обеими своими ладонями сжала руку аса и беспомощно улыбнулась. - Прости, что я так долго не могла открыть дверь, и тебе пришлось… Пришлось… Ах.
Она отвела взгляд, скользнув по обнажённой груди громовержца, на которой виднелись свежие тёмные шрамы. Конечно, они тоже вскоре исчезнут, но как ей самой их забыть, из памяти вытравить чувство этой яростной, всепоглощающей вины? Сильно подавшись вперёд, сейдкона уткнулась горячим лбом в его плечо, глубоко вдыхая запах чужой кожи.

- Бальдр, - произнесла она, не поднимая головы, точно зная, что слова её долетят тому, кому были предназначены. - Бальдр, ты слишком взрослый, тебе несерьёзно подслушивать под дверью. Я чувствую твоё дыхание… Входи уже.
За створкой раздался чарующий серебристый смех. Конечно, светлейший из асов и не рассчитывал остаться незамеченным, но то, как безошибочно его узнали, восхищало.

+1

38

Услышав голос своей матери, Громовержец как-то сник, и на миг - всего лишь на миг, но всё же - в нём был виден эдакий подросток, что провинился перед родителями. Одно мгновение слабости, которую невольно позволил себе тот, кого именовали Сильнейшим из Асов, но и его было вполне достаточно, дабы после вспоминать ему, что он не из камня. И что он способен на чувства не хуже других. Однако сейчас никто из женщин и не думал ему это говорить. Смиренно выждав, покуда Мать-Земля уйдёт, Тор сполна отдался поцелую, прижимая к себе Альдриф уже набирающими былую силу руками.
- Тебе не за что просить прощенья, милая моя - тихо прошептал он ей на ушко, слегка приподнявшись над кроватью. Даже та тупая боль, которая отразилась в его мышцах, исчезала словно по мановению волшебного жезла. И вряд ли дело было в лечении - ведь когда рядом с тобой любимая, ты не чувствуешь ни боли, ни горестей, ни каких-либо лишений. - То, что сотворила ты, еще скальды в сагах воспоют. Ведь не имея ни малейшего понятья, как работает магия чужая, совладать с ней в считанные минуты - это воистину великое деянье. Ты сама вряд ли понимаешь, как сильно я тобой горжусь, о моя Альдриф. - наконец уложив богиню себе на грудь и принявшись мягко, нежно поглаживать ее спинку, не выпуская из объятий, Одинсон еще тихо добавил - а всё остальное значенья не имеет. Ведь хорошее было приключенье, и не отрицай.

***

   Храбрый честно выждал положенное время за дверью, и наконец начал дышать, дабы хоть как-то напомнить о своём присутствии. Что бы кто там ни говорил, а он переживал за старшего ничуть не меньше остальных, если не больше. И то, что Королева не пускала никого, кроме Ёрд, в свои покои к Громовержцу, как-то оптимизма не приносило. А поскольку Балдур не мог смотреть в будущее по своему велению и на заказ, то судьба его брата была ему неизвестна. Слишком много переменных, слишком много изломов реки времени. Однако судя по звукам, доносившимся из-за двери, Веор был очень даже жив, здоров, и вполне себе Громовержец. Наконец его соизволили заметить, и бог Света, добродушно рассмеявшись, как-то по-родственному и с лёгким оттенком хозяйственности зашёл внутрь. И первым делом обнял брата с сестрой.
- Радостью полнится моё сердце, Тор, что жив ты. И здоров. И остался собой. - С хитринкой посмотрев на Альдриф, Храбрый добавил - Чего бы то не стоило нашей славной Королевне. О которой, кстати, скальды уже начинают слагать саги, точнее, о ее уменьи управляться с временем. - Затем, предусмотрительно отступив на несколько шагов, младший добавил: - Если что, я не имею к тому никакого отношенья. То Мяндаш решил поведать о подвигах твоих, о Кёни. Тебе ли не ведать ,как народ твой любит подвиги, особенно коль оные творить любимая дочь Асгарда.
   Увидев, как невольно засопел Донар, Болдер поспешил добавить, что да, о нём тоже кой-чего складывают, и бог Грома, успокоившись, затих, продолжив дальше размеренно гладить сестрицу. И поскольку ситуация пришла уже в норму - о да, если уже все целы, здоровы, и успели намиловаться друг дружкой, то Бог Света счёл своим долгом вкратце рассказать Энджеле о проделках Проклятого под ее личиной, а также о том, какой ущерб был нанесён. Рассказывал он с теплом в голосе, кратко, без лишний подробностей, но суть и самые важные детали он вполне донёс. После чего заверил, что ущерб вполне подлежит ликвидации, и волноваться ей не о чём, да пускай лучше она сходит к Ёрд. Она, конечно, женщина очень древняя, добрая, отзывчивая да и терпеливая, но негоже даже Королеве заставлять Мать-Землю ждать. Некрасиво как-то. Затем Светлый развернул сверток, принесённый с заботливой предусмотрительностью, в котором оказалась чистая одежда для Рюмра, и другой - с аналогом для королевны, правда, всё же с поправкой на статус. Серебристые нити, узоры, ну и всё остальное. Так или иначе, Кёни Энджела или где - вот и одеваться ей, как королеве, ибо другое недостойно ее. Тем не менее, наряд сестрицы был донельзя практичным, и без излишеств, присущих пиршествам или церемониям. Тору же достались его шмотки, более подходящие эпохе Железной Эры Мидгарда, но сам Ас лишь обрадовался. Лично он всегда исправно ложил на церемониальные боевые доспехи, как бы отец не пытался в него вбить прописные истины этикета. Энджи об этом не знала, Энджи пока что об этом знать было совсем, совсем необязательно, посему Болдер все еще лелеял светлую мысль, что он сможет разбудить в старшенькой манеры истинной асгардийской леди-воительницы. Вряд ли его могло что-либо переубедить, а поскольку омелы в граде Асов уже очень давно не росло, нужных аргументов, собственно, и не находилось. Вежливо выждав, покуда оба переоденутся, Светлый вывел их наружу, на светлый воздух... и практически сразу в сторону родни с рассекающим воздух свистом прилетел крайне известный молот, едва не снеся собой что Бальдра, что ни в чём не повинную Охотницу. Если у кого-то и были еще сомнения, что Мьёлльнир, пусть и родом из совершенно другой вселенной, не обладал каким-то своеобразным собственным разумом - сомнения сейчас должны были основательно отвалиться.
- Мьёлльнир, друг мой верный - рука бога, до хруста сжавшая кожаный переплёт рукояти оружия, слегка залилась голубоватым светом, слабо отсвечивающим из-под его кожи в тех местах, где были вены. - Я также по тебе скучал.
   Бог Света в это время картинно вздохнул, закатив глаза, как бы говоря, а не оставить ли им Вингнира с его кувалдой наедине, и его отнюдь не волновало, что другой рукой старший брат обнимал Альдриф за талию с отнюдь не меньшими чувствами. Ну нельзя же было момент упускать, в самом деле-то. Затем же Храбрый, искренне извиняясь, реквизировал старшего брата у Королевны, и потащил к Хлидскьяльву, сославшись на то, что есть несколько вещей, которые ему надо вот прям срочно обсудить с Донаром касательно скучной, утомительной, но очень важной военной политики. Подмигнув сестрёнке, он напоследок вложил в нее своего тепла, которое кроме согревания ее души и возвращения ее сил слегка напомнило Кёни о том, что есть еще одна богиня, с которой ей не мешало бы встретиться. И судя по тому, что по пути братьев сбили Тангриостр с Тангрисниром, обрадовавшиеся возвращению своего хозяина, а следом по малой куче потоптались хреновы коты Фрейи, спокойной и равнодушной к асовскому веселью Энджи вряд ли бы пришлось по нраву участвовать в этой кутерьме. Ну поругаются, попинаются, а всё равно разойдутся ведь, все целые, живые, и невредимые. Будто бы и не лежал сейчас их старший брат на пороге жизни и смерти, будто бы и не было ничего. Они были дома, и всё остальное вряд ли имело значение для сыновей Одина. И никто никуда не собирался уходить. Так почему бы и впрямь не предаться ребячеству?

***

- Я ждала тебя чуть позже, о дитя мое - добрым, тихим голосом обратилась Ёрд к Альдриф, зачерпывая деревянной чашей из ручья неестественно сияющую водицу. - Признайся, Бальдр тебя уговорил? Он способный мальчик, добрый, искренний, но порой он забывает про обычные радости жизни, уж увы. Слишком тяжкое бремя у него, я и не помню, когда он по-настоящему веселился ради себя лишь одного. Но строго его не суди, он явно не со зла, а лишь с желаньем помощи.
   Приглашающе постучав пальцами по бревну напротив ее пня, явно стёсанного каким-то специально обученным асгардийским медведем, Дану протянула чашу Асинье с улыбкой.
- Пей, тебе сразу легче станет телом да душою, доча. Да не бойся ты, то лишь живая вода, прародительница всех живительны вод мира, а не какое зелье. Садись, да поговори со мною ты. Времени у тебя достаточно, так почему его бы за беседой-то не провести?
   И хоть сама Ёрд не говорила о предмете беседы, она была уверена - Энджела прекрасно понимает, что ей нужно сказать Теллуре.
   А точнее - о чём выговориться той, возможно, единственной, кто ее поймёт так, как никто другой.

Отредактировано Thor Odinson (2017-08-29 01:22:13)

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [23.04.2016] Казнить нельзя помиловать