19.11.17

С днем Рождения, Тор!

15.11.17

Важные новости! Про правила, хронологию и
НОВЫЙ АДРЕС РОЛЕВОЙ.

Добро пожаловать на ролевую по комиксам вселенной Марвел! Мы приветствуем всех гостей, наблюдателей и просто заглянувших на наш форум — место, которое мы постарались сделать уютным творческим домиком для всех его обитателей. Будем рады всем желающим присоединиться к нашему дружному и талантливому коллективу!
Должность:
Руководитель
Контакты:
Skype: Lawrenjin
ICQ: 400450228
Доступность: вечером; днем как получится.
Командор. Техник. Шериф. Квестоплет. Связист. Делает всё сразу, почти всё видит.
Курирует Мстителей, отвечает за Мандарина.
Должность:
Координатор
Контакты:
Skype: aisazure
Доступность: режим пониженной активности
Душа компании и поставщик мороженого. Приглядывает за гостевой и приемкой, контроллер порядка и игры, а также
Курирует ЩИТ, отвечает за Людей-Икс.
Должность:
Пиар-агент
Контакты:
Skype: makitimus
Доступность: режим пониженной активности
Первый помощник. Мастер Фотошопа, креатива, генератор идей и наш незаменимый талисман.
   
Прозвище:
Мадам Гидра;
Имя: Офелия Саркиссян;
Степень опасности: Глава Гидры, огромные познания в области ядов.

Разыскиваем! Требуется для крутых сюжетных поворотов в стан весёлых и неординарных интриганов Гидры.
Прозвище: Творец;
Имя:Рид Ричардс;
Степень опасности: Один из величайших ученых на земле. Свалился сюда из вселенной Альтимейт.

Ищем антагониста! Который залип в сюжетных завязках. Миру нужен свой личный злобный мозг.
Прозвище: Невидимый;
Имя: Ник Фьюри;
Степень опасности: Непревзойденный интриган, серьёзный боец.

Разыскиваем! Фьюри сейчас наказали хитрым образом, однако он не может просто так проиграть, да? Требуется всей ветке ЩИТа.
Прозвище: Сорвиголова;
Имя: Мэтью Мёрдок;
Степень опасности: "Слепой зрячий"; сверхчеловеческие чувства, превосходный боец.

Разыскиваем! Мэтта были бы рады видеть не только в Адской Кухне, но и в геройских рядах!

Marvel: All-New

Объявление

«Девятнадцать лет. Рыжая. Телепат». Короткое досье полностью подтверждало теорию о том, что у рыжих нет души. © Gravedigger

Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Примечание: игровые архивы доступны с аккаунта читателя.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Будущее | Вне реальности » [AU] Я уже взрослая!


[AU] Я уже взрослая!

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://sf.uploads.ru/oVum9.gif
Или же цирк с конями, козлами и котами на подтанцовке
Время: середина апреля 2017 года.
Место: AU, условный настоящий мир с допущениями.
Исландия, пригород Вестфирдира; конеферма, принадлежащая Труд.
Участники: Thor & Thrud; Freyja и другие многочисленные неписи.
Описание: Как и всякой богине любви, Фрейе порой страшно хочется кого-нибудь облагодетельствовать. Но поскольку сейчас в мире смертных обращаются в основном к деньгам и пластическим хирургам для достижения нужной и крайне коварной женской цели, приходится обратить взор свой на сородичей, которые ещё не успели до конца проникнуться благами цивилизации.
Есть у скандинавов целых два достояния: верная жена Сигюн, которую просто никто практически не видел и не слышал, и валькирия Труд, которую все видели и слышали, но которая вечно держится в стороне от древней благородной забавы "вспомни, как вы оказались на одном ложе".
Решив, что нет в мире более достойной кандидатуры, которой требуется открыть глаза на любовное счастье, Ванадис на ездовых котах добралась до громовержца Тора: он-де отец, ему тоже надо принимать участие в воспитании наследницы, даже если у него по графику сезонный запой. Перспектива вспомнить про любую дщерь аса почему-то впечатлила.
Мирно живущая своей спокойной жизнью Дева Битв, объезжающая лошадок, понятия не имела, какое счастье собирается ей принести горячо любимая семья, озабоченная - внезапно - её личной жизнью. Пожалуй, в следующий раз ей следует выбирать место, добраться до которого ещё сложнее, чем до исландских окраин.

Warning: грядёт упрлс.

[nick]Thrud[/nick][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][status]skjaldmær[/status][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign]

+1

2

Убрав локтем настойчиво лезущую под руку морду собаки (которая была похожа на волка намного больше допустимого, но этот факт аккуратно игнорировался), Труд открыла духовку и с некоторым интересом ткнула вилкой в золотистую верхушку пирога. На остроскулое бледное валькирии дохнуло паром и крепким грибным запахом. Выпечка выглядела вполне привлекательно; немного воровато оглянувшись и увидев только укоризненный взор рыжего кота, восседающего с холодильника, сейдкона схватила раскалённую форму голой рукой и поставила её на плиту.
Вообще-то так делать было, конечно, не очень умно при наличии смертных рядом, но прихватка лежала слишком далеко. На счастье, этой досадной мелочи, которая любому нормальному человеку стоила бы ожогов на всю кисть, никто не увидел.
Достав большое стеклянное блюдо, дева щита стала перекладывать пирог на него, что-то мурлыча себе под нос приятным мелодичным сопрано.
- Вигдис? - В кухню заглянула невысокая стройная женщина, нашла взглядом хозяйку дома. - Тебе помочь?
- Нет, - улыбнулась дева битв, ногой закрывая дверцу, - но ты можешь прихватить мужикам пива из холодильника, если хочешь. Они обрадуются.

Улла, красивая блондинка лет тридцати с небольшим, старший инспектор, была одной из тонких ниточек асиньи к прошлой жизни. Торсдоттир отслужила в полицейском спецназе добрые девять лет, как-то умудряясь благополучно обходить тот вопрос, почему она не меняется внешне, выглядя на всё те же крепкие тридцать, что и раньше, да без всяких следов суровой жизни; из "Víkingasveitin" у неё остались знакомые, которые периодически собирались у отставного капитана дома и предавались обычным норманнским радостям жизни - крепкой выпивке, вкусной еде и старым песням. Возможно, все они не теряли надежды, что вскоре их бывшему сослуживцу надоест томная пастораль с лошадками, и она вернётся в строй.
Но прошло уже полтора года, и лошадок становилось всё больше.

Негромко о чём-то переговариваясь, женщины вернулись в столовую; Улла выставила несколько охлаждённых бутылок, чем вызвала заметное оживление среди собравшихся, последовавшую следом закуску и вовсе встретили практически ликованием.
- Если кто-нибудь из вас сожрёт пирог и ничего не оставит мне, обещаю, что прокляну до конца жизни, - произнесла Труд, строго сверкнув холодными голубыми глазами, однако губы её улыбались.

Их было ещё трое: двое действующих офицеров "Víkingasveitin", Ирр и Эйдюр, несмотря на разницу во внешности и в возрасте, всё равно чем-то неуловимо похожих друг на друга - то ли манерой держаться, то ли военной выучкой, проскальзывающей в каждом их движении, и Хадлюр. Хадлюр был норвежцем; с ним Труд познакомилась на одной из переподготовок, на которые исландское начальство исправно отправляло бойцов, и с тех пор он как-то незаметно оказался в узком приятельском кругу. Впрочем, даже слепцу была понятна причина его интереса; достаточно было лишь заметить, как пристально он смотрит на Уллу, когда та не могла этого заметить.
Инспектор играла в древнюю женскую игру "покажи, что я тебе нравлюсь, так, чтобы я тебе поверила", и все остальные с интересом ожидали развязки этой драматической истории. Выигрывала пока Улла, но Хадлюр весьма соответствовал своему имени, поэтому с нерушимостью скалы терпел отказы, регулярно приглашая женщину в гости на полуостров.
Улла сопротивлялась, но не особенно убедительно. Ей, возможно, просто хотелось немного насладиться чувством своего успеха перед сильным полом.

За столом воцарилась обычная суматоха: мужчины наперебой хвалили мясо, гарниры и вообще всё, что можно было есть, Труд разливала по стаканам алкоголь, Улла жаловалась на практикантку, которую ей подсунули, и всё шло своим чередом.
Внезапно, где-то на третий тост, завыл, тревожно-предупреждающе, пёс, умчавшись к двери. Валькирия склонила голову к левому плечу, с сомнением посмотрела в сторону коридора; её звери не были замечены в параноидальных мыслях и никогда не поднимали тревоги не по делу. Следовало ждать кого-то из гостей, и судя по воинственной стойке и приподнятой верхней губе на тяжёлой волчьей морде, гостей отнюдь не из этого скорбного мира.
- С тобой сходить? - Предложил один из мужчин, отставляя на тяжёлый дубовый стол только вскрытую бутылку.
Богиня обдала его очень странным взглядом, после чего мрачно велела сидеть и не отсвечивать, встала, аккуратно отодвинув стул, прихватила висевший над камином добротный топор и вышла прочь. Несмотря на то, что в подготовке Ирра у неё не было никаких сомнений, она точно знала, что в некоторых встречах проку от него немного, а то и вовсе пришлось бы отвлекаться, чтобы прикрыть собой.
Гости остались в явном глубоком замешательстве: столь напряжённого, хищного выражения на этом лице не видели даже при тех немногочисленных спецоперациях, которые вообще умудрились провести в Исландии в последнее десятилетие. Вигдис всегда словно верила в собственное бессмертие и войну во всех её проявлениях воспринимала как должное, как необходимый элемент мироздания.

- Тихо, хороший, тихо, - осторожно поглаживая собаку по загривку, женщина взяла его за ошейник и чуть отодвинула в сторону, - не торопись. Вейгар! Тихо.
Неохотно, но пёс всё же отступил, оглядываясь на хозяйку, и та, ласково почесав его за ухом, раскрыла дверь и встала на пороге.
Ровно для того, чтобы увидеть, как рядом с её ненаглядной конефермой останавливается тяжёлый армейский внедорожник. Из рук Труд, разглядевшей за рулём отца, едва не выпал топор: узреть Веора в Исландии, да ещё и в своеобразной компании, было, мягко сказать, неожиданно, и острая интуиция вёльвы подсказывала ей, что гроза собирается знатная. Любимый родитель никогда не навещал своё славное дитя просто так.
Дева битв ощутила острый прилив желания закопаться под землю или прикинуться веточкой, которая просто здесь лежит, пока этот приступ внезапных семейных чувств не пройдёт. Любого из братьев она бы ещё ожидала увидеть, но Тора - Тора нет.
Тор всегда был немного в запое и немного недосягаем.

Друзья выбрали максимально неудачное время, чтобы собраться на весёлое застолье. Вряд ли их психика была готова к встрече с таким явлением, как бог грома собственной персоной, пусть даже не особенно удачно маскирующийся под смертного.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

3

- Тор! То есть, Асбьёрн! Милый, ненаглядный мой, сколько лет прошло!
   Вот с такими словами на шею ничего не подозревающему светловолосому (да, маскировка в мире смертных огневолосому богу давалась с завидным результатом, ничего не скажешь) громиле бросилась женственная, статная девушка, которая обвила его, и что-то слазить не думала. Вот понимаете, он сидел, совершенствовал своё табельное оружие, постепенно превращая штурмовую винтовку в огромный, массивный пулемёт, весьма похожий на стационарное нечто, из чего хреначат по самолётам как минимум, и тут - на тебе. Тору понадобилось целых три минуты, дабы: а) - не призвать Мьёлльнир и не отдубасить нарушителя (было бы крайне неловко и чревато, посему слава Одину, что воздержался); б) - понять, кто перед ним; в) - понять, как на это всё реагировать и что с этим всем делать.
   Надо ли говорить, что тихий мирный день запоя на военной базе как-то не сложился?
    Отцепив с себя богиню любви да войны, первым делом Таранис поинтересовался, а как она вообще прошла на усиленно охраняемый военный объект, сиречь армейскую базу спецвойск, одних из лучших в Норвегии. А после сразу понял, что ляпнул .и сумрачно замолчал, неодобрительно сверля взглядом Фрейю, так и сияющую любовью, радостью. и прочими атрибутами ее призванной божественной профессии. В месте, где в основном мужики, а девушки не брезгуют женским вниманием, в месте, где любовь как подвид вообще не распространён, но желаем очень даже, и в месте, где война - это дом родной... да, смертные, которые были на ее пути, были всё равно что мышки против леопарда. Без лапок, глаз, хвоста, и парализованные. У них попросту не было шансов что-либо вообще ей сказать. И не факт тчо кто-либо из них после вообще вспомнит ее как личность, а не как видение женщины, настолько красивой, что она казалась скорее фантазией, чем реальностью.
- Ванадис... - кривовато поклонившись, Донар всё же протянул ей бутыль вина. Даже откупорил. Бокала, правда, не дал, но ванка вполне могла пить и с горла. Чай, одна из богов Асгарда, ей не привыкать. - Чем обязан визиту твоему? Коли что, новых котов я тебе не достану, даже не проси. Я этих двоих еле терпл...
   Но договорить ему не дали. Сбив Рюмра с его мысли словесным потоком любезностей, всяческих чмоков в бородатые щёки, дочь Ньёрда щебетала о том, как рада его видеть, как ей и остальным не хватает его на собраниях в их доме, и хватит ему дуться, а то она ж его заставит. Резонно посмотрев немного пониже лица богини, Громовержец осознал, что заставить она его еще как может, и благоразумно уткнулся от греха подальше в свою винтовку, что-то продолжая там выпиливать и ковырять, заменять и дополнять. Ну в самом деле, хотя бы предупредила. Хотя, Фрейя была очень даже импульсивной девушкой, посему Вингнир не особо удивлялся ее внезапному появлению. Взбрело ей в голову - и ладно. Это тоже хорошо. Хоть сородича увидел. А если сородич напьётся, то...
   Но только-только рождавшуюся мысль закончить Иггурсону не дали. Оказывается, прибыла богиня Любви не просто так, а с целью. Даже не так - с ЦЕЛЬЮ. И чем больше он ее выслушивал, тем больше понимал: ей откровенно нехер делать в Мидгарде. Ну скучно девке, вот и бесится. Но сама идея, в общем-то, все больше и больше казалась невыносимо важной, несоизмеримо значительной и вообще, расово верной, знаете ли. Как-никак, если сама Фрейя, покровительница всего, что связано с любовью, решила обратить внимание на одного индивида - вестимо, то знак свыше. И это хорошо.
- Ну раз так - собирайся - перебил ее словесный поток Тор, и набросил кожаную куртку на свои широченные плечи, тем самым прикрыв пистолет калибра .50АЕ, висящий в оперативной кобуре, и парочку магазинов к нему же. Следом он взял пулемёт, бывший когда-то стационарным пулемётом 50го калибра, но после определённых модификаций стал крайне специфическим первичным оружием, и деловито забросил на плечи, как и рюкзак с аммуницией, и конечно же, им, ненаглядным, великим да единственным (речь о молоте, если кто не понял). Обычный смертный и поднять-то смог бы сие чудо военной мысли едва-едва, да только вот Рюмр даже богом обычным не был, а посему Браунинг 1921го года выпуска для него был детской игрушкой. Следом он недоуменно посмотрел на Ванадис, которая не менее ошарашенно смотрела на бога Грома. Видимо, ожидала, что его уговаривать придётся. Однако, видимо, не одной Фрейе было нехер делать среди смертных. Посему богиня решила не испытывать подарки судьбы, и быстренько вооружившись из запасов оружия Громовержца - да, к ее тактическо-гражданской обтягивающей одежде шло абсолютно всё, хотя самой богине пошли бы к лицу даже детские костюмы говорящей картошки - изъявила, что готова. "Ну, раз готова, то пошли", резюмировал Тор, и посунул к выходу, по пути раздавая ванке указания, кого нужно очаровывать, а кому память вообще отшибить. Ну, во избежание всяких казусов, чтобы всё спокойно было.

***

   Быть может, кто-то может подумать, что просто так покинуть военную базу с подобным арсеналом невозможно. НО! Если вы - бог Грома, десятилетиями живущий как военный среди смертных, и дослужившийся до бригадира корпуса морпехов Норвегии (очень немаленькое звание, между прочим), а рядом с вами та, кто самого Гримнира обучила сейду, волшебству Ванов... тут даже из Белого Дома можно было вытащить диван, на котором некий Клинтон с некоей Левински кое-что делали, и никто бы даже не подумал их останавливать. Всё было бы вполне в рамках дозволенного в глазах смертных, чей разум сейд укрыл бы мягкой пеленой дурмана, столь незаметного, что даже спящие драконы в холле были бы чем-то нормальным и вполне себе вписывающимся в интерьер. Да, иногда боги совершенно не знали границ в плане вмешивания в жизни смертных. А если у этих богов еще и ЧСВ размером с кувалду Аса-кузнеца - последствия предсказать нетрудно. Благо, в этот раз Фрейя попросту ограничилась обычными (но довольно мощными) отворотами, пока Вингнир шёл с пулемётом на плече к внедорожнику, в который погрузил своё добро, следом - погрузил саму Фрейю (та, в общем-то, ни разу не возражала, и даже была вполне себе довольной таким развитием событий), сел за руль и поехал к грузовым самолётам. Еще несколько минут бумажной волокиты, еще несколько порций усиленного влияния Ванадис на умы людей - и вот люк уже закрывался, а они готовились к полёту. Дочь Ньёрда раздевалась до купального состояния просто потому, что могла - хоть и оставила на себе оружие, ведомая вторым своим призванием, а Тор занимался своим любимым делом. Пил. Ну и порой любовался... и нет, в укор Фрейе, отнюдь не на нее. А на него, единственного, неповторимого, тяжеленного, мощного и верного. Молоту, впрочем, было глубоко флегматично, и он спокойно себе лежал на капоте машины, которая тихо покоилась в недрах самолёта, летящего в ни в чём не повинную Исландию.
- Скажи мне, Одинсон - а на кой тебе пулемёт такой? - наконец-то решила поинтересоваться богиня, ловя солнышко из иллюминатора да вполне успешно пытаясь загорать.
- Чтоб было. - ответ бога Грома был столь же краток и лаконичен, сколь и малопонятен. Хотя, Ванадис, кажется, сумела расшифровать его ответ - ну ибо мало ли что. Да и мальчики с их игрушками не менялись никогда и нигде, в независимости от их возраста, расы или вида. И плевать, что сам Громовержец был постарше ее, во многом богиня видела в нём большого мальчугана-переростка, который дорвался до игрушек и отпускать их не желает. И плевать, что игрушки эти более смертоносны, чем почти всё, что изобретают смертные ради весёлого и задорного смертоубийства друг дружки - для Бога Грозы и Бурь это было се равно, что конструктор. Таким же безобидным да интересным. И весь оставшийся путь боги провели за беседами о последних годах жизни в Срединном мире, о войнах, о мире после оных, а также о наболевшем и, собственно, теме их внезапного и крайне спешного отлёта - о любви.
   О непосредственной жертве настойчивого и неотвратимого желания нанесения помощи богиней Ванов речи пока что не шло, хотя глаза отца светились радостью, которая уже давно пробивалась из него вместе с неестественным светом небесного огня, то и дело угадывавшегося в блеске его ярко-голубых глаз. Ну и о чём тут говорить, если всё и так понятно? Папа очень уж давно доченьку не видел, и соскучился.
   Хотя, откровенно говоря, не прибудь к нему Ванадис - хрен бы он вспомнил о своей кровинушке еще лет так с пять по собственной инициативе и просто так. Запой да войны - дело такое, завладевает всем вашим интересом.

***

   Стремительно мчась по исландским дорогам на армейском внедорожнике, Тор увлечённо бухал, слушал пение Фрейи, что было в разы лучше любого радио или трэков, откровенно подрезал другие машины на дороге - о да, юмор Асов всегда был бессмысленным и беспощадным, выслушивал упрёки поющей богини, сидящей рядом, и бережно крутил в свободной руке подарок дочурке: серебряный браслет тончайшей ковки, который он, по правде говоря, собирался подарить ей на день рождения года эдак три назад. Но то его по службе в горячую точку свистнули, то он запил, то ётуны проснулись и решили на радостях захватить Свальбард да Ян-Майнен - в общем, всё было недосуг. Рядом с браслетом находился ручной ковки топор, предназначенный для женщины-Асиньи, но абсолютно непригоден для смертного воина. Хотя бы из-за веса. А на заднем сиденье весело стучался о кожано-пластинчатые обтягивающие девичьи доспехи пулемёт. Тихо, сами понимаете, Хамви с открытыми окнами не ехал - да только боги и не прятались. К чему прятаться, почитай, на своей земле? Ну и что, что прошло столько столетий, их здесь всё равно помнили. И порой Асы забывали о том, что им стоит маскироваться, и машина сияла изнутри лёгки, золотистым светом Ванадис, а в небе откровенно сгущались тучи, недвусмысленно следующие за автомобилем. Путь не занял долгое врем, посему вскоре Рюмр уже въезжал громким, лихим и абсолютно не уважающим газоны дрифтом на территорию доченьки.
   Справедливости ради надо сказать - первой из машины вылетела Фрейя, сразу же заграбаставшая Труд в объятиях, расцеловавшая дочь Громовержца куда можно и куда не совсем можно, нагло пользуясь правами "начальства", и сращу же защебетала всякие радости да приятные речи валькирии, попутно выспрашивая о ее конике Руни. "Коник", огромная хитрющая скотина, не будь дурак, сразу же побежал к хозяйке Фолькванга, и начал просить лакомства - которое незамедлительно получил. После лакомство начал просить и волчок, и тоже не остался ни с чем. А затем уже подошёл отец, радостно несущий на плече Браунинг с заряженной в него лентой, рюкзак с молотом за спиной и подарки дочурке в свободной руке. Хруст костей ни в чём не повинной Торунн, сразу же пострадавшей от объятий отца, был слышен, кажется, даже на пороге дома. Вот и гости таки выперлись наружу. И ясно дело, ситуация им поначалу не понравилась.
- Рад тебя я видеть как... ээ, Вигдис! - едва вспомнив мнимое имя Труд, выдал Громовержец, и немедленно всучил ей подарки. - С Днём тебя Рожденья, ненаглядная моя. К сожаленью, уж прошедшим - виноват я, не поспел вовремя поздравить. Ах да - с искренне радостной улыбкой древнескандинавского морского гопника, уже успевшего и пограбить и пожечь, бог протянул руку мужикам, и представился - Асбьёрн Гримнерссон, старший бригадир корпуса морской пехоты вооружённых сил Норвегии. Давний знакомый вашего соратника. Можно молвить, едва ли не с пелёнок ее знаю. А спутница моя - то Хильдегарда Гудвансдоттир. - Не моргнув глазом ласково сдав с потрохами Фрейю, которая, все еще обнимая уже освободившуюся от отца и тихо офигевающую Труд, зыркнула на него взглядом, обещающим первенцу Игга весёлую ночку, Одинсон продолжил - полковник воздушных сил Норвегии, и по совместительству - тайная мечта всего личного состава. Иногда - не тайная.
   Подобное приветствие ошарашило смертных, которые смотрели на великана, как на восьмое чудо света. Даже несмотря на то, что мужики были высокие, крепкие и немаленькие, на фоне Громовержца они были как начинающие бодибилдеры супротив Хафтора Бьёрнсона. А если учесть, что сам Хафтор на фоне Донара был относительно посредственным парнем... впечатление было еще тем. К тому же, Асбьёрна Гримнерссона в Исландии знали все военные. Но вот лично видели единицы. И тут - на тебе. Охота агрессировать пропала как-то сразу.
- Ну так что, красавица - пустишь на порог ли, простишь ли скорбные дары, и угостишь ли путников мёдом ты с дороги? - улыбчиво поинтересовался Таранис, поправив пулемёт. Девушки вздрогнули, а мужики машинально положили ладони на ножи, хотя и коню было ясно - не поможет. Конь, впрочем, уже побежал к папке хозяйки, и требовал его гладить, чесать, и вообще, ее вот, значит, обнимают, а его - нет? Кому-то давно в сапоги не справляли нужду, что ли? Иметь зассанные (и это в лучшем случае) ботинки Тору не хотелось, а посему конь был и поглажен, и вычесан по гриве. Да и чего греха таить, соскучился Ас за светлогривым скакуном дочурки.
   И покуда Фрейя быстро и незаметно начинала исправлять сейдом последствия феноменального и до безумия эпичного явления Рюмра, по пути машинально охмуряя как мужчин, так и женщин, сам отец смотрел полными любви, обожания и радости глазами на дочурку, и ожидал ее ответа. В конце концов, он был у нее в гостях, и несмотря на то, что приходился ей родителем, ни за что бы не вошёл в ее дом без спроса.
   Ведь это его единственная, любимая, ненаглядная, маленькая, прекрасная и всячески обожаемая доча.

+1

4

Красивое лицо валькирии, оттенённое медными волосами, из-за чего оно казалось особенно бледным, медленно приобрело зеленоватый оттенок, когда вёльва наконец разобрала, кто посетил её скромное жилище в дальних исландских гребенях вместе с родителем. Если одного Веора, пусть эпично прекрасного и крайне оправдывающего своё прозвище "шумного", Труд бы ещё пережила, то вот в комплекте с ванкой - уже не факт.
И дело было не в том, что она не любила Ванадис.
Не любить Ванадис, в конце концов, было попросту невозможно; богиня любви, войны и красоты озаряла своим светом любого, кто имел неосторожность на неё посмотреть, и многие после этого о прежней жизни забывали навсегда, храня в памяти этот безмерно прекрасный образ. К тому же, славная дочь Ньёрда формально приходилась деве битв вполне себе вышестоящим командованием. Очень формально, поскольку внучка Одина в принципе не изменяла своих лояльностей, и на первом месте боготворения, почтения и всей её искренней норманнской любви стоял дед, но всё же, если бы асгардийскому достоянию что-нибудь стукнуло в голову, потенциально у неё были рычаги убедить Торсдоттир послушаться.
И, надо заметить, стукало в голову прекраснейшей из женщин что-нибудь с заметной регулярностью. Впрочем, чему удивляться - Ванадис была концентрацией всего женского, включая эмоциональность и привычку заполнять время какой-нибудь бурной, хоть и не всегда осмысленной деятельностью.

В этом таилась некоторая напряжённость в их взаимоотношениях.
По причинам достаточно невнятным и не поддающимся объяснению, Труд не воспринимала любовные чары Фрейи, чем всегда наносила воительнице практически смертельную рану по её самолюбованию. Не то в этом виноваты были неудачные предыдущие опыты общения с претендентами на руку, сердце и другие внутренние органы, каждый из которых норовил наследницу Донара или выкрасть, или обмануть, не то просто редкостная дубовость, не только унаследованная от отца, но ещё и старательно приумноженная; однако факт оставался фактом.
Валькирия была абсолютно безразлична как к самому явлению влечения и плотской любви, так и ко всем их атрибутам, включая Ванадис.
Нет, конечно, посмотреть на прелестнейшую богиню она, не будь дурой, никогда не отказывалась - да и кто бы отказался? - но к остальному была совершенно безразлична. Компания лошадок и волков деву щита устраивала чуть более, чем целиком, и она ничего не собиралась менять в своей жизни в ближайшее никогда. С этим смирилась даже Сиф; старый Игг благодушно посмеивался в бороду, никак не комментируя, но Фрейя - Фрейе надо было кого-то облагодетельствовать.
Всегда.
И отсутствие желания к облагодетельствованию у выбранной жертвы ничего не меняло.

Труд вздохнула: вот уж влипла так влипла. Но деваться теперь было некуда, хотя на будущее следовало рассмотреть возможность переселиться куда-нибудь поюжнее. К пингвинчикам в Антарктику, например; там родственникам точно будет достаточно скучно, чтобы исключить их внеплановые внезапные визиты.

Осторожно отцепив от себя Фрейю (ничего, уж эта-то найдёт, чем ещё заняться, чтобы не скучать в одиночестве), Труд подошла к отцу, встала на носочки и крепко обняла его, благодушно проигнорировав закинутый на плечо пулемёт. От Сиф эта женщина не унаследовала никаких следов внешности, но вот в характере - это да. Своим ровным, умудрённым опытом терпением она могла бы сравняться даже с Бальдром. Когда семья состоит из весело упоротых берсеркеров в составе отца, двух сыновей и пасынка, кто угодно научится смотреть на мир с фаталистическим принятием всего, потому что изменить что-либо просто не представлялось возможным.
- Ничего. Я тронута хотя бы тем, что ты про мой день рождения вообще помнишь, - улыбнулась она, поцеловав громовержца в щёку. - Рада вас видеть, хоть это и весьма неожиданно.
Несколько томительных секунд она созерцала пушку на плече бога, потом с некоторым любознательным интересом потыкала пальцем в отцовское плечо. Ни один простой мужчина не поднял бы эту махину с такой лёгкостью, и уж тем более не стал бы волочь её к чёрту на кулички только по причине "чтоб было", но Тор и логика вещами были не очень сочетаемыми.
- Почту за честь, - наконец произнесла сейдкона, - только вот эту хрень я к себе в дом занести не позволю. Оставляй в машине, лошадки мои уж как-нибудь проследят, чтобы осталось всё в целостности и сохранности.
Руни, успешно прикидывающийся серой в яблоко исландской пере-пони, но недо-конём, пошевелил бархатистыми ушами.

- Прошу в дом, гости дорогие, - пригласила всех воительница, крайне дружелюбно махнув топором.
Народ, пребывающий в состоянии лёгкой прострации от встречи с таким количеством прекрасного, потянулся обратно, по пути размышляя, не было ли в том пироге хороших, забористых мухоморчиков.
- Прости за нескромный вопрос, - осторожно вклинилась Улла, с некоторым подозрением косясь на топающего позади светловолосого громилу крайне стереотипного вида "викинг обыкновенный, одна штука", - а он кем тебе приходится? Что-то я не припомню, чтобы ты упоминала про знакомство со столь эпохальными личностями…
- Отцом, - пожала плечами Труд. - Да а что говорить-то было? Мы давненько в разных странах живём, ну и он всё больше по миру со своими солдатами шарится, продолжая славные традиции железной эры.
Лгать, в отличие от некоторой другой части родственного пантеона, дева битв не умела, да и смысла особого не видела. Не сейчас, так через десять минут всплывёт; а то, что внешне разница между Вигдис и Асбьёрном была от силы лет в шесть, - ну так, Асбьёрн пил в таких количествах, что уже давно заспиртовался и не способен был, как любой экспонат, испортиться.
Инспектор моргнула. Здравый смысл подсказывал, что подруга должна шутить, но практика утверждала, что с чувством юмора у той не то, что неладно, а вообще всё ну очень плохо, и женщина даже очевидные шутки воспринимала с определённым трудом, оставаясь всегда немного серьёзной и недосягаемой для бренного мира.
- Ааа… - Протянула блондинка наконец и замолчала.
Ей надо было осмыслить.

Ирр помог приволочь хозяйке дома ещё два стула с высокими спинками и поставить их в столовой; немного подумав, Труд рассадила гостей по новому: во главе стола теперь сидел Тор, чьё право к тому по старшинству было неоспоримо. По левую руку от бога бурь усадили "полковника", уже успевшую построить глазки всем присутствующим по очереди и теперь переходившую на второй круг этого увлекательного занятия.
Посчитав количество посуды и убедившись, что её не хватает, дева битв убрела на кухню, но скоро вернулась, заодно прихватив с собой ещё алкоголя. На стол встали четыре высоких, с широким горлом, бутыли медовухи тёплого янтарного цвета. Вино Одинсон не пил принципиально.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (2017-09-08 11:45:29)

+1

5

Надувшись, Донар все же потащил пулемёт в машину, и основательно ее запер. Затем, настойчиво попросив Руни отпинать и сожрать любого, кто без спроса то возьмёт, поправил рюкзак на плече, и потащился в дом, осматривая владения доченьки. Конеферма как конеферма - да только кто строит ее, словно нордический символ? Или, точнее, определённые рунические знаки? Да, Фрейя была бы довольна, если бы обратила внимание на плоды творения ее ученицы. Хотя, она вполне могла первым делом это сделать. Всё-таки, женщина, да и выдающаяся - она ведь самого Игга научила сейду. Это Одинсон славился ну просто феноменальным вниманием к подобным вещам, посему странно было, как он вообще подобное заметил.
   Войдя в дом (только после дочки, еще и саму дочь Ньёрда за пояс цапнул, дабы та в порыве общения не нарушила правила гостеприимства), Донар с оглушительным таким "буханьем" водрузил свой рюкзак на пол, и в рюкзаке предательски зазвенело металлическое нечто. На вопрос людей, что же там такого тяжёлого, Одинсон пожал плечами, и посмеиваясь, ответил - Мьёлльнир. Последовала немая сцена, а следом мужики с девушками рассмеялись Ну кому в здравом уме придёт в голову, что светловолосый великан ну вот ни разу не шутил? Хотя, если Ас напьётся, то с него станется вытянуть "дивное искусство ковки", положить его на стол, и заставить по очереди играть в "подыми-ка молот". И дело было не в каком-то заклятии, а в том, что чисто физически оружие бога весило столько, что какой-то стационарный пулемёт казался чем-то лёгким да будничным. То есть, поднять, может, и могли, но вот если бы взмахнули - улетели бы сразу следом чисто по инерции. Шутливо толкнув в бок Ванадис, как бы намекая, "вот стол, вот воины, давай напитками ты их обнеси", Рюмр получил полный искренней любви, обожания, и обещания расплаты взгляд, напоминающий, что он не в Вальхалле, не в Фолькванге, а эти еще покуда живы. Если доча и заметила, как два бога смотрели на смерных, то промолчала. Сами же смертные, казалось, еще не до конца верили в то, что перед ними такие высокопоставленные личности. Однако Хадлюр вот, кажется, узнал не только Гримнерссона. Внимательно смотря всё время на Фрейю, он, наконец, отважился задать вопрос, который, кажется, мучил его всё время с момента прибытия этих двоих.
- Скажите, Хильдегарда... А я не мог вас видеть раньше?
- О, такое часто слышу я - беззаботно ответила ему Асинья, причащаясь к третьему по счёту кубку вина. - Хотя, не знаю даже, кого я многим напоминать могу. Кажется, то ли певи...
- Нет, нет, не в том дело - Норвежец, вставший на путь догадок своей безумной теории, даже перебил Ванадис, чем заставил ее удивлённо оторваться от выпивки и взглянуть на него. Это было и храбро, и безрассудно, посему этот смертный завладел ее вниманием. - Тот день помню, как сегодня. Двадцать третье мая, две тысячи четвёртый год. - Человек еще продолжал говорить, а лицо дочери Ньёрда уже изменилось. Она-то помнила то, о чём собирался сказать собеседник. Ни одна валькирия не забывает ни одного из тех, кого она забирает. Ни разу. И не важно, когда это произошло. Тем более, тот воин сражался с достоинством своих великих предков, и сейчас по праву восседает с ними в зале отца Громовержца. - Я был еще мальчишкой, едва за двадцать мне перевалило, но... Хотя, даже не знаю. Может, ваш родич какой был там? Она представилась медиком, и унесла куда-то раненного солдата, говоря, что он поправится, хотя раны его были серьёзными...
   Сейчас уже и сам Донар оторвался от беседы с доченькой и остальными, да слушал их вполуха, всё внимание уделяя беседе смертного и деве из рода Ванов. Сам же Халдюр говорил, будто бы в трансе - то ли выпитое сказывалось, то ли память минувших лет, однако дело было в том, что в присутствии валькирий человек, говорящий о них, всегда словно бы под чем-то, и всегда будто бы одержим какой-то древней магией. Фрейя не удержалась, посмотрела на ауру собеседника, и даже как-то с облегчением выдохнула. Его в скором времени точно забирать не придётся. Но память у воина была еще о-го-го какая. Конечно, бойцы Телемарка и видели, и знали, кто пришёл за их погибшим собратом. Но они держали рот на замке, как того и требовал их учитель, сейчас сидевший рядом с Ванадис. Халдюр не был в составе известного батальона, однако брал участие в нескольких совместных операциях. Наконец Вингнир пожал плечами, и ободряюще похлопал Фрейю по плечу, повернувшись к дочке, и едва заметно кивнув ей: мол, пусть поможет начальнице отбрехаться. А он помогать не будет, иначе может сделать всё хуже. И в доказательство своих слов бог вновь прильнул к мёду, как бы показывая, что он сказал всё. При том, что ни слова он формально не сказал.
   Нет, ну вот обязательно надо было, дабы вот именно здесь, именно сейчас, именно в доме Труд оказался боец, который мало того, что видел ее, так еще и запомнил, думала дочь Ньёрда. Смертный еще что-то мямлил, а она лишь застенчиво улыбалась, лихорадочно придумывая различного рода ответы. Пальцы ее под столом уже плели незамысловатый узор заклинания, которое она хотела применить в крайнем случае. Оно, конечно, заденет всех людей здесь, но выбора особого не было. Но тут начальнице подоспела на помощь подопечная и ученица, и богиня Войны облегчённо выдохнула. Еще три минуты разговора, и вот Халдюр уже так сильно не любопытствовал, хотя было видно - до правды он все еще желает докопаться. И докопается при случае. "Ну прямо какая-то реконструкция битвы при Дерруде", читалось на лице у предводительницы валькирий. Благодарно погладив дочку Громовержца по спинке, и невзначай соскользнув немного пониже, Фрейя тотчас же уткнулась в кубок с вином. Да, у всех богов Асгарда была такая черта - не хочешь говорить, так выпей, и выпей много. Перебивать тебя не посмеют, ведь кто перебивает того, кто пьёт? И работало то с завидной постоянностью.
- Расскажите, Хильдегарда... почему вы выбрали карьеру военного? - поинтересовалась Улла, как-то завороженно и с белой завистью глядя на богиню. - Ведь вы.. ну, могли зарабатывать менее... ээ.. нуу...
- О, не волнуйся, девочка - даже не заметив, как выскользнуло несколько странное обращение к своей внешне практически одногодке, Ванадис сразу же расплылась в очаровательной улыбке, озарив ею всех желающих. Желали все, кроме одной упёртой рыжули, в это время старательно уткнувшейся в бокал с вином. Да, традиция распространялась на всех без исключения богов. - Удел мой - не только лишь война, я еще и снимаюсь в некоторых журналах с тематикой милитаризма. Мне нравится совмещать военное да мирное время, ведь коли я могу помочь как-то и там, и там - то почему бы то не сотворить?
   Справедливости ради - Ванадис не солгала. Она и правда снималась в парочке журналов, и вот теперь мужики вспомнили, где могли ее видеть. Хотя, Халдюр свою идею всё-таки не бросил, однако данный факт журнальчиков все же притупил его бдительность. Притупил, но не погасил. И покуда Фрейя вовсю рассказывала о прекрасном совмещении модельного бизнеса и военной карьеры, на ходу правдоподобно сочиняя истории и красочно да грамотно маскируя долг валькирии под должность полковника воздушных сил, сам Тор отвечал на вопросы Уллы да Ирра, весьма и весьма заинтересовавшихся тем. как и почему Ас приволок с собой через океан пулемёт. Наконец аргументы у бога закончились, и он внезапно спросил у дочки - а далеко ли соседи отсюда. Получив ответ, что да, далеко, Тор разом встал из-за стола, да поманил людей за собой, с довольной миной направившись к машине. Возле машины вальяжно стоял Руни, охраняющий добро Одинсона, и увидев его, сразу же попросил лакомства за тяжёлую и непосильно ответственную работу. Снюмзав свиную рульку и запив ее мёдом (люди, конечно, удивились, но виду не подали), Руни посчитал оплату хотя бы авансом, и не менее вальяжно отодвинулся. А Громовержец в это время достал пулемёт, пару запасных лент, и бухнул оружие на капот. Осмотрев округу, он выбрал побережье наиболее подходящим местом, и полез в багажник за мишенями.
- Развлеченья ради, ну как минимум. А как максимум... ну да, каюсь, хотел тихо занести то внутрь да забыть в доме у Вигдис. Эдакий подарок. Иначе она бы его не приняла, но поскольку отказалась, то подарка, к сожаленью, и не выйдет. - Топая к берегу и деловито расставляя стальные мишени на креплениях, он еще маркером вывел на них относительно годные метки, после чего вернулся на исходную, и широким жестом предложил мужчине право первого выстрела. Ирр согласился, и сбегав за своим пистолетом, уже было приготовился к стрельбе, однако Тор его перебил, и с улыбкой указал на пулемёт. На что люди поинтересовались - а треноги, случаем, нету? А то они, хоть и сильные, но блин, не одарены силой бригадира. Поняв свой прокол, Веор полез в багажник - нет, не догадаетесь - за той самой треногой, и вот спустя несколько минут пулемётный расчёт был готов. Всучив бинокль девушке, только сейчас Асгардец заметил, что за этим сомнительным развлечением уже наблюдают и остальные гости да хозяйка. Да и сам Руни ожидал, чё получится-то. Скинув с себя куртку, бог потянулся, заставив тактическую футболку протестующе затрещать, вынул из кобуры пистолет, зарядил, и сунул обратно. А Ирр пока что занял позицию для стрельбы, прицелился - и показал очень даже неплохой результат. Уважительно кивнув, Рюмр следом предложил пострелять девушке, и та тоже не спасовала, очень даже грамотно положив одиночные в цель.
- Повысим интерес! - интерес у Асгардца уже играл вовсю, и он, подойдя к Руни, тихо попросил его что-то принести. "Коник" лениво кивнул, но всё же быстренько побежал в стойло, и вскоре вернулся оттуда, неся в зубах несколько металлических тарелок. Фрейя в это время вовсю что-то нашёптывала Труд, обнимая ее, гладя, улыбаясь ей, и заверяя в том, что это нечто - что-то ну очень важное, хорошее, и вообще - расово верное. Труд, как обычно, противилась. Однако Ванадис была твёрдо настроена на успех, посему не сдавалась. И покуда Донар окончательно завладел вниманием смертных (как знал, гад), Владычица Фолькванга вовсю занималась воспитательным процессом Торунн.
   Принцип "попади по тарелке в воздухе" объяснять не нужно было, к тому же, тарелки были металлическими, так что несколько выстрелов из пистолетов вполне себе выдержали. А вооружены были все - всё-таки, в Исландии каждый третий человек имел оружие, и прекрасно умел с ним обращаться.  Но вот когда Ас попросил Халдюра подбросить все тарелки, и снял при этом пулемёт с треноги, люди слегка удивились. Ну ладно носить, но стрелять... Может, бригадир уже упился, и переоценивает свои силы? Посмеявшись, люди заключили пари: если он попадёт по каждой, стреляя с бедра, то они проставятся столом, в разы большим, чем тот, который накрыла Вигдис (а Труд никогда не скупилась на яства и напитки), но если он таки промахнётся - что очень даже вероятно - тогда он проставляет три таких стола.
- Ну, посмотрим, насколько о тебе байки армейские правдивы - хохотнули мужики с девчатами, и Халдюр мощным броском запустил почти с десяток тарелок в воздух. Прошла только секунда - и воздух вновь озарился грохотом пулемёта, а искры, которые высекал 50й калибр от пробивания тарелок, были видны даже днём. Когда осколки измочаленных пулями тарелок упали, Таранис с победоносным видом поставил пулемёт на треногу, и сложил могучие руки на груди. Мол, обещали - платите. Понурив головы и все еще находясь в шоке от увиденного, люди потопали было к дому, дабы взять ключи от машины, но сам Веор расщедрился, и бросил Ирру ключи от своего Хаммера.
- Поедешь один, раз ты меньше всех верил - добродушно хохотнул Рюмр - и чтоб ни царапины.
   Последнее было сказано больше шутки ради. Во-первых, кто в здравом уме решился бы портить Хамви Асбьёрна, а во-вторых - это еще чисто физически нужно было сделать. Машинка была более чем бронированной. И когда Ирр уже собирался уезжать, отцу в голову пришла еще одна светлейшая мысль.
- Вигдис! Хильди! Подойдите-ка сюда, будьте так добры, красавицы!
   Делать нечего, красавицы подошли. И вот тут гордый отец изъявил суть конкурса. Он станет на огневом рубеже, возьмёт по полену, и та из них, кто собьёт его как можно ближе к его руке, выиграет. Это уже было за гранью нормы, однако лицо "Хильдегарды", несказанно обрадовавшейся подобному, вносило некую смуту в сердца смертных. Ну ладно просто по мишеням, но подставляться под пулемёт? Они попытались было сразу же возразить, однако тут Тор как-то странно посмотрел на них вместе с Фрейей, и они, сами не понимая, почему, заткнулись. Было что-то в их глазах... что-то такое, что говорило: они точно знают, что делают. И не только это. Но первая часть была хотя бы объяснима.
- А призом будет вот что - неугомонный Громовержец все не унимался - Уж не ведаю, о чём вы там шептались, но коли выиграет Фрейя, тогда ты, Вигдис, согласишься на ее условия беседы. А коли выиграет Вигдис, тогда полковник исполнит одно ее желанье. Любое желанье, в общем-то.
   Уж неизвестно, как отреагировала Труд, однако сама Ванадис просто-таки засияла от счастья. Да и смертные уже начинали делать ставки. Поездка за продуктами, ясно дело, откладывалась до разрешения спора, и кое-кто уже на всякий пожарный притащил аптечку. Ну мало ли..
   Предводительница Валькириора уступило место первенства Труд, покуда Веор стоял на берегу с поднятыми вверх руками, держа по большому полену в каждой. Выстрел не заставил себя ждать ,и вот пуля снесла бревно лишь на полтора миллиметра выше руки Хлорриди.
- Браво, доч... достойнейшая хозяйка! Браво! - едва не спалился Громовержец, который сейчас искренне ратовал за обеих валькирий. Ну ибо как можно за дочурку не болеть, ну. Друзья Вингсдоттир тихо офигевали, и делали ставки, отстрелят ли сегодня бригадиру рук, или пронесёт. Однако случилось всё гораздо хуже. Фрейя, ведомая спором, притом не простым, а таким, который вполне мог помочь ей с темой сегодняшнего визита, сшибла полено так, что пуля пронеслась между средним и безымянным пальцами Громовержца. Пальцы, ясно дело, обдало гарью, копотью и осколками, но - ни один из них не был задет. Только бревно в руке разлетелось.
- Чтоб меня забрали тролли - тихо пробормотал один из мужчин - он что, совсем полоумный? Оказывается, байки о нем - не совсем и байки?...
- Не знаю, как там байки, но согласись - он словно из наших древних саг-то вышел. Небось, когда в него стреляют на войне, он только улыбается, привечая смерть, и восклицает имя Одина - завороженно сказала Улла. Остальные попросту слов не нашли.
   Судя по лицу Труд, кое-кто был сейчас совсем не прочь взять вы расстрелять всю ленту по обожаемому папе - ну вот просто, чтобы не повадно было дочу так подставлять. А вот как светилась Фрейя от счастья - это  описать было даже сложно. Конечно, сама Торунн могла пальнуть так же, но вот она не гнушалась сохранением своей тайны. Ванадис же была полностью ведома спором, а потому плюнула на условности. Вроде бы и честно, а по факту - схитрила дочь Ньёрда. И проигранные условия спора сейдконе нужно было соблюдать.
- Ну что, ненаглядная моя - пойдём-ка в дом? Ирр сейчас уже вот ехать должен, а нам с тобой еще очень многое предстоит, о Вигдис - с крайне многообещающим лицом Ванка подхватила Валькирию под ручку, обняв за талию, и победоносно виляя бёдрами, потащила бедную Торсдоттир в дом. Ирр все-таки нашёл в себе силы уехать, но только после того, как Асбьёрн разрядил пулемёт и потащил его на крыльцо вместе с треногой - мол, пока что стрельбы закончены. Остальные все еще приходили в себя, но также потопали в дом - что-то им подсказывало, что выпивка очень даже поможет переварить увиденное.
   Теперь, когда Тор существенно помог Фрейе в ее начинании, ему самому было интересно - справится ли богиня Любви на своём поприще, где не раз терпела поражение, или же нужно будет еще чего придумать.

Отредактировано Thor Odinson (2017-09-10 16:25:35)

+1

6

"Нет, ты просто не понимаешь, от чего ты отказываешься!"
Фрейя повторяла это последние много, мно-ого тысяч лет, каждый раз натыкаясь на стену глухого равнодушия к своим доводам. В некотором смысле, Торунн была для неё просто профессиональным вызовом, потому как не только упорно игнорировала саму богиню красоты, но и на остальных, приукрашенных чарами, плевать хотела. Валькирии в своём уютном мирке из битв, выпивки и коня было хорошо, и никакой любви, кроме как любви ко всем павшим, ей не требовалось.
И сейчас богиня опять начала тянуть привычную лямку, умудрившись ещё и Донара к этому всему подключить.
И если самой ванке ещё можно было спустить с рук всё, что она творила, потому как что взять с тех ванов, то простить подобное предательство отцу Торсдоттир не могла. Конечно, потом она остынет и примирится с мыслью, что сильнейший из асов не особенно-то умеет сопротивляться красивым женщинам, которые что-то от него хотят, мурлыкая своим нежным голосом на ухо соблазнительные перспективы, но сейчас ей действительно очень хотелось разбить о Веора его проклятый пулемёт.
Останавливало только то, что обломки потом утилизировать было сложно.

- А я-то думала, зачем вы всё-таки припёрлись в таком подозрительном составе, - произнесла валькирия, пристально взглянув на отца, и в глубине её тревожных льдистых осколков, больше походивших на взгляд Одина даже, чем самого Тора, проскользнуло это недоброе, от деда унаследованное выражение неудовольствия происходящим. - Ладно "полковник" наш, у которой шило в заднице всей семье жить не даёт, но от тебя я этого как-то не ожидала. Это с каких пор ты во вред мне дела свои творить начал, Асбьёрн? Красота голову вскружила, али что? Да ты уж привычен-то должен был быть.
Фрейя покраснела, но не отступилась. Уж если прекраснейшей женщине что и втемяшивалось в голову, то это было навсегда, насколько бы бесполезной не была эта идея - хоть замуж за родного брата, хоть влюбить во что-нибудь, на её взгляд подходящее, дочь самого упрямого бога всего пантеона, которая один раз, но зато в абсолютно ультимативной форме отреклась от всего, что Ванадис проповедовала.
Хотя, пожалуй, угроза сдать её вместе с её настырностью старому Иггу несколько поколебала уверенность богини любви, что цель того стоит. Торсдоттир по тяжести характера приближалась к папеньке, и явно могла не оценить всей той глубины доброты, которую к ней старательно прикладывали, а Всеотец чувством юмора вообще обладал довольно своеобразным, так что к мольбе внучки что-нибудь сделать с этим хелевым цирком мог и прислушаться, если бы ему вдруг было несколько более скучно, чем обычно. Головомойка за цвергов и то злонесчастное ожерелье до сих пор больно ранило самолюбие богини.
Следовало срочно придумать какой-нибудь способ облагодетельствовать Торунн, чтобы ей стало хорошо, а от её хорошо стало хорошо и самой Фрейе.
Но если судить по тому, как ощетинилась рыжая, излучая в пространство глухое, яростное раздражение, задача была… Ну так себе. Никакой любви не напасёшься, чтобы это всё выправить.
- Что, не уймёшься никак? - С большой прохладцей в голосе поинтересовалась валькирия, без всякого почтения осмотрев ванку с головы до ног. - Тебе самой бы замуж ещё раз не мешало или хотя бы с моим дедом пообщаться в более близкой, так сказать, плоскости. В прошлый раз, помнится, тебе на сто лет хватило заряда бодрости, может, и в этот раз его методы убеждения будут столь же качественными. Мастерство-то, что говорится, не пропьёшь. Нет, ну пойдём, ты ж меня в покое не оставишь, пока не убедишься и в этом раз, что на меня твои увещевания не действуют. А тебе, Гримнирсон, я потом всё выскажу до последней капли, чтобы ты вообще осмыслил масштаб того, что ты мне устроил своей родительской добродетелью. Совсем ополоумели. Чует моё сердце, что мне после вашего визита придётся всю конеферму продать и уехать в какую-нибудь Африку, где меня знать никто не знает.
Сбросив с себя руку женщины, Труд сердито повела головой и стремительным рыжим росчерком ушла в дом, оттолкнув с дороги встревоженного пса. Вообще не надо было бы их пускать, пусть так и торчали на пороге - всё равно б рано или поздно надоело, да и убрались бы тогда туда, откуда приехали. Обычно госпожа Фолькванга довольно быстро переключалась с мысли на мысль, и через пару дней её сознание уже занимала бы какая-то другая нерешённая проблема.
Но нет же, отцу же обязательно надо было повестись на велеречивые слова, которые Фрейя умела вливать в уши.
Ну и сиськи, конечно. Вот на сиськи Веор вёлся безотказно последние десять миллиардов лет, особенно если это были сиськи Ванадис. И, пожалуй, весь Асгард с ним мог бы согласиться - за исключением двух женщин, одна из которых, к явному огорчению громовержца, приходилась ему родной и иногда любимой дочерью.
По собранным в тугие косы волосам лебединой девы прокатился сноп подозрительных искр, выдававших крайнюю степень её раздражения.

- Эмм… - Вигдис? - Осторожно спросила догнавшая её Улла, которой резко разонравилось всё происходящее. - Что не так?
Она знала фройляйн едва ли не больше десяти лет, и за всё это время капитан не проявляла не то, что сильных эмоций, но вообще никаких, ко всему на свете будучи абсолютно равнодушной. Тот факт, что бывшая коллега не только замолчала, но ещё и выглядела крайне озлобленной, не очень вписывался в масштаб радостной встречи со старыми знакомыми.
- Да всё в порядке, - с явно преувеличенным оптимизмом ответила валькирия, но выражение её глаз сильно напоминало рысь, которая готова вот-вот вцепиться в горло охотнику, - просто мои родственники решили единоразово напомнить, почему любить семью лучше на расстоянии в ближайшие Девять Миров, а ещё лучше - будучи мёртвой, как практикуют отдельные части нашего большого родственного древа. Конечно, иногда там приходится поскучать, зато никто не домогается до тебя с безумными идеями, о которых ты миллион раз высказалась прежде.
Плеснув себе в стакан медовухи, дева щита осушила её одним глотком, мрачно посмотрела по сторонам и, сделав Фрейе жест в духе "валяй уже", упала на кресло, вытянула ноги в высоких военных берцах. Хочет их красотка развлекаться - вперёд, кто ж её остановит. Если, в общем и целом, растопить Торунн терпением и лаской ещё можно было попробовать, то, притащив с собой тяжёлую кавалерию, ванка окончательно свела свои шансы на успех к отрицательному числу, потому что теперь единственное, что испытывала воительница, глядя на своё как бы непосредственное командование - острое желание придушить.
Технически оно было неосуществимо, но помечтать можно было себе позволить.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (2017-09-12 15:13:33)

+1

7

Всё негодование доченьки Донар упорно игнорировал, считая такое поведение недостойным воительницы, чисто детским, и вообще, чё она. Они ж как лучше для нее хотят. Никто ж Труд не заставляет прямо вот сейчас идти да познавать все прелести подобных развлечений, право слово, ну. Однако нет, она упорно понимала всё по-своему, и упиралась рогом, лишая себя более обширного познания мира. И сколько бы отец ей не говорил (даже вот сегодня, кстати), что если бы не вот это вот чувство и действо, то ее бы. такой вреднющей, упёртой и замкнутой, вообще не было бы на свете. И не смогла бы она обожать своего дедушку, играть с братьями да спорить, ну и никакой ей конефермы. Но кто ж когда слушал отца? Или мать? Или деда, в те редкие случаи, когда Один что-то бормотал в поддержку Рюмра да Ванадис? Никто. Дети ведь умнее, ска, они всегда умнее. И плевать, что прожили они куда меньше своих родителей.
   Последние мысли Ас невольно пробормотал вслух, чем вызвал определённое недопонимание гостей Вигдис. Улла еще раз переспросила, а всё-таки, ну серьёзно, ну правда, Вигдис - кем тебе Асбьёрн приходится? И получила честный ответ, приправленный толикой бабьего феминистично-праведного негодования. Всё обычно, всё ожидаемо, и так далее.
   Ванадис же в данном случае перешал к ласковому увещеванию, древним сказкам о любви, и прочим приятным сердцу повестям, чем окончательно завоевала внимание смертных, и на диво не протягивала руки больше нужного к Торунн. Она говорила о том, что без них жизнь неполна, и нитко не жил на полную, не вкусил жизнь по-настоящему, если хотя бы раз не испытывал этого поистине великого, первородного и всеобъемлющего чувства, как любовь. Ну серьёзно, кто еще лучше бы мог поведать о любви, как не Фрейя? А Одинсон сидел, слушал вполуха, сумрачно смотрел на дочу и пил, покуда было что пить. А запасы заканчивались, посему он искренне надеялся, что Ирр успеет вернуться, покуда бухло не закончится. Ибо когда случится этот переломный момент, то Донару станет скучно.
   А вот когда Бог Грома бывает скучно... что же, вся Эдда полнится эпичными и беспощадными сказаниями о последствиях такой катастрофы.
   И вот эта катастрофа случилась.
   Внезапно для всех Таранис встал, как-то нечеловечески громко хрустнул шеей, и пошёл к своему рюкзаку, который после бухнул на жалобно затрещавший стол. Все сразу обратили внимание на подобное, и Фрейя лишь хлопнула себя рукой по лбу, посмеиваясь да покачивая головой. Она-то знала, что сейчас будет.
- Вигдис, рыжик ненаглядный мой - на диво ласково, по-отечески да терпеливо начал говорить Громовержец, что на него было крайне нетипично. Нет, ну правда, ему проще было гаркнуть, рявкнуть, и двинуть молнией по заднице в воспитательных целях, дабы неделю еще сесть не смогла. - Будь добра ты так - подними ты то, что в сумке. И когда то сотворишь, тогда ты поймёшь, что слова Хильди - не пустой звук вовсе. Как бы дико не звучало то, но пожалуйста, хотя бы раз попросту послушай меня да поверь. Без пререканий, возражений и прочего поведенья твоего. Прошу.
   Тут была одна такая закавыка - Торунн никогда, никогда не брала в руки молот отца. Во-первых, ей оно, судя по всему, вряд ли было интересно (она ж не Магни, в конце концов), а во-вторых, отец не давал. А сейчас, видимо, в Рейкьявике родился дракоша и сразу же издох, столь удивительным было решение Громовержца. Но оно точно не было безосновательным. Ничто так не помогало увидеть мир, как буря, заключённая в Мьёлльнире. Тогда владелец видел мир абсолютно чистым, видел всю его суть да подноготную, небесный огонь очищал его глаза и разум, и давал ощутить истинное понятие безграничной мощи - столь великим было творение цвергов. Мудрость Вингнира, передавшаяся ему от отца, соединённая с его стихией и каждый день передаваемая молоту, бурлила в оружии и каждый мог ее почерпнуть - если, конечно, сумеет хотя бы поднять его - ну хотя бы потому, что Мьёлльнир был очень тяжёл. Если сумеет совладать с оружием. Если сумеет с ним договориться. Если его подчинит. И Донар верил, что Труд, богиня храбрости воителя, способна хотя бы отчасти увидеть то, что ей было нужно. И нет, это далеко не означало, что он ожидает, что она сразу же бросится искать себе пару. Она попросту поймёт, что без любви жить хуже, чем с ней. Сам Тор даже и не знал, как сложилась бы его жизнь, если бы у него не было ни Сиф, ни детей. Хотя, пожалуй, он вполне мог удтверждать - она была бы серой, и куда более ... примитивной, что ли. И без цели. Только с известным печальным концом.
   Ведь ради чего может еще жить отец, как не ради своей семьи? Его сыновья рано али поздно познают это чувство, и он бы желал, дабы и дочурке оно стало знакомым. А пока что всё шло к тому, что ходить ей в девках вечность. Не то, чтобы все женихи были достойными в глазах Одинсона, но даже он, этот упрямый и крайне ревниво оберегающий свое чадо Ас, верил - однажды такой отыщется. И будет очень жаль, если Труд проворонит свой, возможно, единственный шанс.
- Бери, Вигдис, не стесняйся. Я правда тебе разрешаю. - и словно в доказательство своих слов Одинсон уселся обратно на своё место, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. И не то, чтобы он подгонял дочь - он скорее ждал, когда вернётся Ирр. И к счастью, исландец вернулся ровно тогда, когда Вингсдоттир уже начала присматриваться к рюкзаку блондина.
   Первым делом Рюмр ринулся к огромным кулькам и сумкам с едой да выпивкой, реквизировал самое святое, и расположив перед собой огромную батарею медовухи (да, на медовуху был особенный запрос, хотя люди и не понимали, чем пиво-то не угодило), откупорил бутыль и начал наблюдать весьма интересное действо. Он почему-то верил, что дочурка сможет совладать с ег ооружием. Фрейя почему-то - наоборот, посему сразу же с видом обеспокоенной мамочки подбежала к Торунн, и для поддержки положила ей руки на плечи. Сейд успокаивающе, незримыми человеческому глазу золотистыми нитями одобрения да поддержки коснулся рыжевласой валькирии, говоря, что она не одна. А вот смертные сразу же испытали неподдлельный интерес - что ж такое есть у Асбьёрна в рюкзаке? Гиря? Блины от штанги? Камень какой? Вариантов было много. Но ровно до тех пор, покуда рюксак не повалили и не явили миру его содержимое.
- Это... Это что? - запинаясь, выдала Улла, слегка дрожащей рукой указывая на огромную кувалду.
- Это, типа, сувенир? Реконструкторская приблуда, что ли? - подал голос Ирр, не менее ошарашенно глядя на молот, и не понимая очевидного. И только Халдюр, смотря всё такими же глазами, как и его друзья, медленно потянулся к подвеске на шее, нащупав там всему миру знкомый амулет. Медленно достав его, но мельком взглянул на его очертания, после - на кувалду, которая даже своим внешним видом внушала страх, благоговейный мистицизм и ощущения, что каждый смертный жаждето испытать, ждаже сам того не ведая - ощущение соприкосновения со сверхъестественным, ощущение того, что его вера - не просто лишь религия, а вера в тех, кто существует на самом деле. Затем Халдюр взглянул на Фрейю, после - на Тора, потом - на Труд, и снова на молот, и невольно отпустил свою подвеску. До громогласного раскрытия было еще далеко, однако ниточки в его голове уже начинали сплетать истинную картину происходящего. Просто в это тяжело было поверить, даже видя пред глазами.
   Хотя, если бы сейчас Ванадис облачилась в боевые доспехи, а Рюмр полыхнул молниями из глаз, всё стало бы предельно ячсно и сомнений бы не осталось, но никто из богов чё-то не спешил и не жаждал раскрываться. Не до того им было.
   Ровно до тех пор, покуда Труд не подняла молот Тора, и Веор не заметил в ее глазах разимые изменения. Вряд ли она когда-либо так видела мир.
   И радость отца за свою дочь нельзя было скрыть. Так может радоваться только бог за свою маленькую, любимую богиню. Ибо озон в помещении стал настолько ощутимым, что, казалось, они стоят посреди дождя.
   Который, судя по звукам грома снаружи, обещал стать скорым гостем на землях Исландии.

Отредактировано Thor Odinson (2017-09-12 15:28:09)

+1

8

Закинув одну стройную ногу на другую, валькирия, уперев локоть в подлокотник кресла и поставив острый подбородок на ладонь, с бесконечной тоской смотрела на разглагольствовавшую Фрейю и размышляла о том, почему эта удивительная женщина выбрала мишенью своих педагогических порывов именно её, Труд, а не кого-нибудь другого. Понятное дело, что во всём граде асов не нашлось бы ни женщины, ни мужчины, более равнодушных к предлагаемым и широко рекламируемым Ванадис удовольствиям, но зато и сопротивления они оказывали бы гораздо меньше.
Впрочем, сказать, что воительница именно сопротивлялась, было сложно. Она слышала эти бесконечные унылые проповеди столько тысяч раз, что сама могла бы рассказать их в любую сторону и с любым аккомпанементом, а потому Торсдоттир просто позволяла соскальзывать словам с себя, не задерживаясь в сознании. Она отрешилась от богини любви и всего того, что этой богине было угодно поведать. В конце концов, сегодня прелестнице всея Девяти Миров и без того было нескучно: на неё с восторгом, обожанием и трепетом смотрели люди, которым было уже совершенно неважно, о чём именно говорит "полковник" - лишь бы она просто никогда не замолкала.
Вёльва зевнула, интеллигентно прикрыв ладонью рот. Нет, воистину, родственникам точно никогда не надоест этот хелев цирк с привлечением друг друга в жизнь младшего поколения. Возможно, без этих попыток кого-то перекраивать они не ощущали свою состоятельность.

И эта бесконечная пикировка между двумя богинями могла бы продлиться вечность - собственно, уже вечность она и длилась, начав своё существование ещё задолго до того, как боги от скуки начали жить в Мидгарде подолгу. Фрейя и Труд существовали во вполне обычном для себя состоянии.
Прервал их ас, который со звонким стуком поставил на стол свой рюкзак. Конечно, обе вёльвы отлично понимали, что в нём; и затем они - все они - так и смотрели, точно зачарованные, на возвышавшийся на столе молот, с которого валькирия сняла плотную ткань рюкзака. Четверо смертных и трое богов: для всех них Мьёлльнир был вещью, что находилась далеко за пределами их понимания; лишь сам Тор-громовержец мог похвастать тем, что не только держит в руках бурю, но и понимает, что она говорит.

Больше всех не повезло Халдюру.
Бойцы Víkingasveitin верили в богов с той же лёгкостью, с какой дышали, они верили в троллей и альвов, потому что здесь так было принято, и сокрытый народец являлся неотъемлемой частью жизни каждого исландца с малых лет, а реальное с сакральным переплетались в них с завидной лёгкостью. Что Ирр, что Эйдюр, что Улла просто не задумывались о божественной составляющей с должным интересом: кому интересно рассуждать о море, живя на его берегу и каждый день только и слыша, что мерный шёпот волн.
А вот с Халдюром всё было заметно хуже. В Норвегии культы древних изрядно потрепало нахлынувшей волной христианства, и все те, кто пришли к язычеству, делали сознательный выбор; а сейчас, поразмышляв над историей, которую солдат рассказал Фрейе, валькирия с некоторым сочувствием поняла, что он уже и без того был отмечен встречей с сакральным. Простой человек, встретивший деву битв, что пришла за раненными, не заметил бы её, потому что не для глаз смертных была служба небесных воительниц, но тот, кто и в самом деле верит, кто пришёл к этому сам… Да, у богов были определённые сложности: идиотов в норвежской армии не держали, и ещё парочка подобных событий, и Халдюр наконец смог бы сплести паутину узнавания воедино.
Труд не очень хотела размышлять о том, что будет после этого. За последнюю тысячу лет она добровольно не открывалась ни единому живому существу, предпочитая проживать жизнь под ликом человеческой женщины и уходить, когда наставал срок, и не была уверена, что готова явить себя сейчас. У неё редко появлялись друзья, к которым сейдкона могла позволить себе привязаться, и она ими очень дорожила - но ни о какой дружбе, конечно, не сможет идти и речи после того, как тонкая завеса маскировки порвётся.
Она чуть заметно поёжилась, точно вдохнула слишком морозного воздуха, принесённого попутной борой прямо из Ётунхейма. Как бы то ни было, но Торсдоттир привязалась к своим бывшим сослуживцам, к своей конеферме и пусть не слишком доблестному, однако оттого не менее приятному течению жизни, в которой худо-бедно асинья нашла себя и своё потерянное много лет назад равновесие. Однако слова про необходимость перебираться в Африку, где её никто не смог бы узнать, стремительно переставали быть злобной попыткой отшутиться от родственной любви: в нынешнем веке, когда богов цивилизации заменили деньги и СМИ, осознать существование сакральных сущностей, что живут так просто, среди смертных, было для людей тяжёлым испытанием.
Время асов и ванов, время древности и могущества, их время - прошло.
Только Веору, кажется, забыли об этом сообщить.

- Если это реконструкторская приблуда, то готов сожрать свои погоны, - пробормотал Эйдюр товарищу, глядя на безмолвно покоившееся оружие, страшнее которого было не сыскать в подлунном мире.
От металла исходили странные, необъяснимые обычными словами ощущения - он точно был живой. Или же и в самом деле был живым, и это его тихая, мерная песнь о битвах, о крови, о поднебесье струилась по дому.

Ускользнув прочь от Фрейи, точно кошка - от чужой ласки, асинья протянула руку, осторожным, но вместе с тем уверенным жестом касаясь рукояти. Мьёлльнир тускло вспыхнул, рассыпав сноп искр, которые даже при самом большом желании было очень трудно признать каким-то обыденным явлением. Крепко сжав пальцы, сейдкона осторожно, вплетаясь в саму суть молота, знакомилась с ним - и позволяла ему познакомиться с собой, рассмотрев всё то, что артефакт пожелал бы увидеть.
А затем женщина подняла его, почти без усилий, позволив молоту самому повлечь руку за собой на замахе.
Это было очень странным, невероятным чувством, этот раздвинувшийся мир, лишившийся своих границ. Мир, в котором можно было увидеть и познать всё, что угодно. У Труд перехватило дыхание, когда Мьёлльнир, разглядев что-то, одному ему понятное, в той, что посмела его коснуться, раскрыл перед ней целую вселенную.
И когда пауза стала уже почти невыносимо долгой, а дом едва ли не целиком содрогнулся от тяжёлого грохота, валькирия шевельнулась.
Мягкими, кошачьими шагами пройдя вдоль гостиной, Труд осторожно, почти бесшумно опустила Мьёлльнир на пол рядом с отцом и отняла от него руку. Пылавшая рукоять медленно, с каким-то внутренним достоинством вновь начала остывать, медленно угасая.
- Благодарю тебя, - очень тихо произнесла Труд, а потом продолжила, уже чуть громче, - но он всегда твой.
Она перебрала в уме всё, что могла бы ещё сказать, ибо в последней фразу явно присутствовала незаконченность, но молвить было на самом деле нечего. Торунн вздохнула и медленно потёрла ладонь, ещё хранившую безумную, обжигающую ярость всех штормов, укрытую в обманчиво-ровной поверхность оружия.

- По-моему, на сегодня обещали хорошую ясную погоду, - пробормотала инспектор себе под нос, вслушавшись в глухие, сильные раскаты грома.
- Не верь синоптикам, - посоветовала ей дева щита, выглянув на улицу и оценив размах надвигающегося грозового фронта, который привлёк к себе Мьёлльнир в короткий, острый момент единения с прежде незнакомой ему рукой. - Они только и делают, что изображают хорошие прогнозы взамен реальных. Боюсь, что домой никто из вас уже не поедет, если, конечно, никто не захватил с собой надувную лодку и спасательные круги… Не взяли, нет? Тогда ночевать будете у меня, комнат хватит. Ребят, подсобите: надо завести лошадей и перегнать машину Асбьёрна в гараж, под навесом места больше нет. Но если прокатить мою на пару метров вперёд, вторая вполне войдёт. И надо занести дров из поленницы к камину.
Указания, что и как надо сделать, отданные всё тем же спокойным, мягким тоном, подействовали на публику благосклонно. Люди зашевелились, выходя из своего транса, состоящего из глубокого изумления и каких-то неоформленных подозрений: необходимость шевелиться неплохо отвлекла от разнообразных странных мыслей, которые настойчиво стучались в головы всех участников этого прекрасного вечера. Оставив на тумбочке в прихожей необходимые ключи от всех хозяйственных построек, любовно украшенные брелоками и ярлычками, сама Торунн ускакала натягивать на себя дождевик.

Вспышки за окном становились всё чаще, и вот уже к ним прибавился мерный перестук капель по крыше, становившийся всё более оживлённым.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

9

Пока гости, все еще отходя от увиденного, равно, как и от испытанного, машинально выполняли указания Труд, Донар с Фрейей сидели подле рыжевласой валькирии и молча смотрели на нее. Ванадис - с искренней заботой, волнением и желанием помочь осознать увиденное, а Рюмр - с неподдельной гордостью за свою дочь. Он помнил, как вёл себя Магни, когда впервые взял Мьёлльнир. Да и Труд, в прочем, тоже должна была помнить. Тогда грозу в Асгарде успокаивали Веор вместе с Иггом, ибо эмоции, переполнившие старшенького, били через край, да и сдерживаться он не особо хотел. А вот доча внешне почти что никак не проявила себя подобным образом - лишь молот отреагировал на руку, которая его держит впервые, лёгким, едва уловимым глазу сиянием небесного огня.
- Я очень горжусь тобою, доча - тепло произнёс Одинсон, ласково погладив Труд по плечу, после чего наклонился к ней, и мягко поцеловал в лобик. - Только - не делай выводов поспешных сразу ты. Осознай сначала ощущенья все, и восприми их сквозь своё мировоззренье... каким бы оно странным кому бы ни казалось. А я пока, пожалуй, схожу посмотрю, как там твои други. Да и выпивки возьму еще с машины, Ирр не всё в дом ведь притащил.
   С машиной возникла проблемка - отчего-то Хамви отказывался заводиться. При более детальном осмотре Халдюр авторитетно заявил, что кое-кто слишком сильно насиловал бедный стартер, и умудрился угробить военную тачку. Починить можно, да только не за несколько минут. Посему надобно будет толкать. Тут уже сам Асбьёрн пожал плечами, и попросил парней открыть двери гаража. Они после хотели помочь ему довести Хамви на ручной тяге, но застыли как вкопанные, когда Иггурсон молча и с обыденным нордическим выражением лица подвинул сначала внедорожник доченьки, а после все так же непринуждённо в одиночку затолкал свой Хаммер в гаражик, даже не вспотев. Отряхнув руки, он с улыбкой похлопал Ирра по плечу, попросил парней притащить оставшееся бухло из машины в дом, и попёр за пулемётом, который всё-таки занёс в дом. Хорошо хоть, ленту додумался вытащить из коробки ресивера. А вот то, что после развесил ее и запасную на манер новогодних украшений - не очень. Хотя смотрелось антуражно.
   Руни бегал по двору и не хотел в стойло - маунт Труд любил дождик, дождь, ливни, и прочие виды погоды. Он вообще, кажется, любую погоду любил - ну, кроме жары. Хотя жару практически никто из Асов не привечал, за исключением всё той же Фрейи, которая любила иногда позагорать, да Бальдра, который, кажется, что-либо не любить был физически неспособен. Терпеливое обращение к конику не давало результатов, и он исправно троллил бедную Уллу с Халдюром. Ровно до тех пор, покуда из дому вновь не вышел Асбьёрн, мрачно на него не посмотрел, и молча указал пальцем в сторону стойла, словно нашкодившему питомцу. Руни как-то моментально поскучнел, и быстренько так потопал куда надо. Тор же со всё тем же каменным выражением лица стоял, смотрел на коника, и свистнул ему, когда тот уже фактически скрылся внутри. Руни обернулся на звук, и как раз вовремя приподнял голову, дабы поймать летящее в него яблоко и быстренько оное схрумкать. Асбьёрн же ухмыльнулся, кивнул коню, и тоже ушёл внутрь. Не то. чтобы он не хотел побыть под дождём, просто внутри было бухло и Фрейя. А какой Асгардец откажется от любого из этих факторов? Тем более когда они так удачно совмещаются.
   Фрейя внутри уже вовсю хозяйничала, накрывая продолжение стола, щебетала вокруг Труд, и забрала в добровольное рабство Уллу как помощницу. Рабство, кстати, вполне грозилось стать сексуальным - ну просто потому что. Одинсон только усмехнулся себе в бороду, покачал головой, и деловито заграбастав бутыль мёда, свободной рукой поднял свой молот, важно так поставил его на подоконник, однако тут же забрал - бедная деревяшка слишком уж протестующе затрещала. Виновато посмотрев на дочурку, Ас сразу же бухнул своё оружие подле камина, залил кабину, и принялся разводить костерок. А поскольку тянуться за спичками да жидкостью для розжига ему было откровенно влом - ну что вы хотите, это ж целых два метра дистанции! Далеко! - то он лениво вытащил зажигалку из кармана, и быстренько щёлкнул пальцами в сторону поленьев. Голубоватая искорка, слетевшая с пальцев Веора, почти моментально зажгла дровишки, и Тору осталось только важно сделать вид, что это зажигалка такая офигенная, и он в частности. Поверили ему или нет, его мало интересовало.
- Хильди, будь добра так - спой чего ты нам. А то без музыки ведь скучно. - внезапно загорелся идеей бог, вороша кочергой дрова и допивая бутыль.
- А что. Действительно, идея - сразу же оживилась Ванадис, и начала перебирать свой песенный запас. Только-только она озарилась лицом, то поймала взгляд Труд, которая, кажется, поняла, на какую именно песнь пал выбор начальницы, и погрустнела, закрыв ротик. Ну да, если бы она сейчас спела Песнь Валькирий, это было бы странно, мягко говоря. Пришлось богине подбирать менее компрометирующий материал. Попросив Уллу принести ее сумку, Ванадис вытащила оттуда несоклько инструментов, и разложила их на небольшом столике перед собой, задумчиво водя пальцами по оным и выбирая песенку. Выбирала она действительно долго, ибо хотелось и чего-нить мистического, и магию какую вложить в слова с музыкой - ну, потому что, да и вообще - чё ей, нельзя пожеманиться. Внутренняя богинька богини требовала внимания, неспешности, и вообще. Но никто особо не был против. Парни в это время шушукались с Труд касательно недавно увиденного, то и дело зыря на молот и тайком тыкая в него пальцем. Тор лично нихрена из этого не видел, ибо всецело был поглощен изничтожением мёда и разборкой да чисткой пулемёта в углу. И вот наконец Фрейя разродилась идеей, огласив, что выбрала, и взяв один инструмент, уселась на самом видном месте, да тихо начала свою песнь.
[audio]http://pleer.com/tracks/5816291ziTi[/audio]
   Замысловатой музыки не было, однако для Ванадис это и не было нужно. Она пела и пела, пела о времени, когда Асы ходили средь людей, пела о Последней Битве, пела о смерти и о возрождении. Вскоре к ней, словно зачарованная, присоединилась Улла, совершенно не задумывающаяся о том, откуда она вдруг выучила слова Прорицания Вёльвы, а после - и Эйдюр с Ирром. Да, Дева Ванов использовала сейд, но не околдовывала никого. Сами слова были в их крови, передаваемые из поколения в поколение от времён далёких предков. Она лишь попросила их пробудиться. А люди сами выбрали вторить ее песне. Одинсон, слушая Фрейю, невольно вспомнил пиршества в Золотом Граде, и понял, как давно он не был дома. На душе сразу стало как-то легко, мысли уносились в далёкое, безвозвратно ушедшее время Железной Эры, и все невзгоды, беды и проблемы внезапно словно испарились. И это было хорошо.
   Лично Громовержец так и не понял, когда Фрейя перестала петь, и продолжила просто наигрывать незатейливую мелодию, разговаривая с парнями да мерно покачиваясь в кресле под музицирования. Доча, кажется, тоже как-то расслабилась и подобрела, ну или Тор хотел это так видеть. Хель ее поймёшь порой, и что она там на самом деле себе думает, посему отец давным-давно решил, что сам себе будет решать, что у Торунн там происходит в голове. Так проще. Вариант попросту спросить, ясно дело, в принципе не рассматривался.
   Но вскоре стало ясно, что Халдюра откровенно что-то терзает, и какой-то вопрос требует вырваться наружу, а после - получить ответ. Или ответы. Остальные тоже как бы хотели что-то спросить то ли у Труд, то ли у Ванадис, но желание не было выражено в такой явно видной форме. На свое счастье, от Тора никто ничего не хотел, а то тот мог бы наотвечать - и после все боги ломали бы голову, что делать в такой безвыходной ситуации. Сам же бог наконец закончил чистку и сборку махины, с которой он почему-то таскался при любой возможности, и думал, чем бы еще себя занять. Промывать доче мозги по поводу любовной темы? Ну уж нет, вон Фрейя пусть то делает, он и так сделал почти всё, что мог. Поесть? Да, поесть это можно. Решено - сделано, и вот Громовержец уже доедал очередной кусок отличного стейка, и как-то жадно косился на курицу. Однако тут его быстро и не прерывая мелодию хлопнула по руке дочь Ньёрда, как бы намекая - оставь и другим, не сжирай все, жмот. Ас в ответ пробурчал, что зашвырнёт ее и ее хелевых котиков на луну. Фрейя надменно и обиженно заявила, что она пожалуется папе. Тор же неожиданно для всех присутствующих, недолго думая, ответил, что его папа сильнее ее папы. Несколько секунд молчания - и оба бога рассмеялись, но Одинсон всё же оторвался от еды, заменив ее на нечто куда более важное - алкоголь. И вот случилось то, чего стоило давно уже ожидать - мужики захотели померяться силами.
   И помахать-пофехтовать молотом.
   Тем самым.
   Вежливо спросив, а можно ли одолжить девайс для вполне прозаичных целей, они получили крайне сумрачный взгляд, от которого пробегали мурашки по коже и хотелось куда-то спрятаться, но после лицо Аса озарилось крайне ехидной ухмылкой, и он на удивление богиням ответил, что да, почему бы и нет-то. Идите, мол, пробуйте. Кажется, Тора явно забавляло то, что вот-вот случится, и он, как истинный сын Одина, хотел в очередной раз пошутить над бедными смертными. Юмор у богов вообще был такой, суровый, расово верный и беспощадный.
   Но хотя бы скучно ему уже не было.

Отредактировано Thor Odinson (2017-09-14 21:22:57)

+1

10

Дождь креп и креп. Оставив приятелей заниматься более-менее очевидными делами, валькирия умчалась в конюшню - нужно было проверить стойла, задать сена и просто утешить расстроенных непогодой лошадок, которые были бы рады побегать ещё часок-другой. Обиженно прошествовавший мимо хозяйки Руни получил раскрытой ладонью по крупу, обиделся ещё больше и даже протянутую морковку взял не сразу.
Впрочем, через пару секунд оттаял, придя к выводу, что от еды отказываться всё же не стоит.
Убедившись, что всё в порядке, и прихватив с собой наколотых дров из поленницы, женщина побежала обратно. Её голубенький дождевик поблёскивал мокрой поверхностью в свете молний.
- Асбьё-о-о-орн! - Взвыла вошедшая в дом и тут же обнаружившая треклятый пулемёт Труд. - Какого хеля ты затащил в мой дом эту махину?! Какого, я тебя спрашиваю?! Я абсолютно точно сказала тебе оставить эту хрень снаружи, а не волочь её сюда!
Но это была очень старая история. Тор с лёгкостью игнорировал всё, что ему не нравилось, и об него можно было убиваться сколько угодно: это ничего не меняло. Сиф, прожившая с супругом много, много тысячелетий, в конце концов смирилась с тем, что лучше просто не замечать всё то, что он творил. Впрочем, валькирия с некоторым негодованием искренне считала, что матери легко говорить: когда в дворце несколько сотен комнат, можно просто перейти через десяток и не обращать внимания на свалку оружия, но в двухэтажном небольшом домике это спокойствие оказывалось очень сложно поддерживать.
Но ей надо было хотя бы выразить своё негодование.

Точно успокоенные дождём, гости некоторое время вели себя прилично, и даже Фрейя почти не выкидывала новых фокусов, умудрившись просто начать петь. Отец возился с огнём самостоятельно; валькирия принесла ему ещё пару бутылок мёда из собственных запасов и, убедившись, что все остальные заняты волшебным голосом богини, тихонько обняла громовержца, поцеловала куда-то не то в висок, не то в светлую бороду.
Обожание, с которым жестковатая и довольно равнодушная к внешнему миру Торунн смотрела на родителя, сложно было описать и измерить. Как бы она не сердилась на него порой и как бы не хотела сломать об аса его бесконечные железки, она всё равно любила его совершенно детской, безусловной любовью.
- Я так рада тебя видеть, папа, - шепнула она ему на ухо, - очень соскучилась.

Но потом магия музыки спала, и начался следующий эпизод драматического цирка под названием "смертные и божественные артефакты, в которые не модно верить в XXI веке". Артефакт, надо сказать, существенно выигрывал, потому что был значительно старше.
- Я бы не советовала… Это делать, - осторожно произнесла Труд, напряжённо размышляя над тем, как именно она будет объяснять людям, почему они не могут даже оторвать оружие от пола.
Основная причина была очевидна: не каждый бог мог просто физически поднять такую махину, но сейчас все присутствующие уже видели, что хозяйка дома вполне себе может подхватить молот одной рукой. Дева щита была умной женщиной, а оттого крайне осторожной, не в пример, прямо сказать, любимым родственникам, и поэтому, несмотря на то, что друзья знали сейдкону уже много лет, никто из них не мог заподозрить Вигдис в каких-то странных показателях.
Да, она была крепкой и выносливой, но всё-таки для офицера спецподразделения определённые характеристики были вполне ожидаемыми. Вряд ли кто-то из людей представлял, что их боевая подруга, не особенно напрягаясь, может поднять любую из своих лошадей и спокойно отнести их в фургон для перевозки. Собственно, обычно именно так женщина и поступала, когда управлялась с конефермой одна, чем существенно экономила себе нервы при попытке уговорить лошадь подняться на порожек.
Исландские лошадки были милыми, но иногда проявляли упрямство, куда более подошедшее бы любому барану, чем благородному ездовому животному.

Полицейские тем временем напряжённо размышляли, стоя на молотом.
- Там внутри что, свинец? - Наконец спросил Ирр, умудрившийся сдвинуть Мьёлльнир от силы на три дюйма. - Вроде бы он не кажется таким уж большим, но…
- Почти, - как-то не слишком убеждённо улыбнулась Торунн, мучительно соображая, чем она будет штриховать всё происходящее, чтобы придать ему правдоподобность и уберечь смертных от окончательного слома их картины мира.
Всё чаще в мыслях валькирии возникал такой неприятный момент, как осторожная правка чужих воспоминаний. Конечно, дед её за это не просто не похвалит, но может ещё и Гунгниром по заднице отходить в воспитательных целях, но это куда надёжнее, чем не очень правдоподобные объяснения. Копьё можно пережить; по крайней мере, оно не создаст в результате какой-нибудь парадокс и не нарушит и без того едва-едва держащийся баланс реальности.
- Но? - Переспросила Улла, которую старательно обихаживала Фрейя.
Труд посмотрела на ванку с лёгким, но колючим неодобрением, вежливо намекая на то, что она об этом думает. Не думала она, разумеется, ничего хорошего, потому что привычка богини любви клеиться ко всему, что попадало в поле её зрения, сейдкону заметно раздражала. Даже с поправкой на профдеформацию обожаемого командования, которому постоянно требовалось кого-то очаровывать, иначе ей становилось тоскливо.
Ванадис сделала вид, что ничего не замечает; Труд, встав со своего кресла, молча прошлась по гостиной, взяла со стойки гитару и принудительно всучила её женщине. Пока госпожа Фолькванга пыталась осмыслить, что бы это значило, дева битв - всё с тем же абсолютно невозмутимым видом - перехватила инспектора за локоть и отволокла её на диван, устроив рядом с Халдюром.
Это было максимально далеко от места, где сидела "полковник", так что ближайшее время подруге ничего не грозило. К тому же, сама хозяйка дома явно была близка к желанию выставить начальство под проливной дождь для остужения пыла.
- Ммм… - Протянул норвежец.
Торсдоттир молча, но очень пристально посмотрела на него, обратив на приятеля глаза, вырезанные изо льда, и на этом вопросы закончились, так и не начавшись. Фрейя обиженно фыркнула, но вскоре внимание её переключилось на новый инструмент, и она забыла, что у неё отобрали очередную жертву её прелестных чар.

Халдюр тем временем напряжённо следил за тем, как друзья пытаются поднять молот. Тот, словно в насмешку, просто лежал на полу, смотря рукоятью вверх, и внешне он и впрямь казался только красивым атрибутом для косплея… Внешне.
- Я могу попробовать? - Наконец спросил он, быстрым, резким жестом убрав с лица прядь светлых волос.
Сейдкона, внутренне немного побившись в истерике и порыдав, с невозмутимым видом кивнула. Мысль эта не казалась ей блестящей, но раз отец разрешил… У Тора было сложное чувство юмора; даже его дети, плоть от плоти, не всегда понимали, что стукнуло громовержцу в голову.
Однако она почему-то ощущала, чем это всё закончится.
Как и все шутки сильнейшего из асов, это могло обернуться в лучшем случае сагой. Не очень смешной, но очень правдивой.
В худшем - Гунгниром могла быть оглажена не только дева щита.

Налив Улле ещё вина и оставив её в состоянии лёгкой прострации, Халдюр встал и, подойдя к молоту, тщательно его осмотрел. Видно было, что его занимает даже узор на рукояти.
Он поступил мудрее товарищей: взял молот двумя руками, поняв, что одной не сможет его даже сдвинуть.
И Халдюр поднял молот. Ему удалось продержать его примерно девять секунд, прежде чем он всё-таки с глухим стуком уронил его обратно на пол, но всё же - это был, наверное, первый человек в истории Мидгарда, который вообще смог с этим справиться. Хотя бы по той причине, что никому прежде не приходило это в голову.

Богини молчали, медленно осмысливая происходящее.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

11

Сказать что Ас был удивлён - это ничего не сказать. Но раз сам позволил, то стоило подобного ожидать. Видимо, Халдюр обладал и впрямь недюжинной силой да какими-то скрытыми талантами, раз ему удалось подобное. Навскидку Мьёлльнир могли бы поднять где-то три отлично физически развитых мужчины, но один - это что-то, чего не видел еще никто. Никогда. За всё время, что было прожито Богом Грома.
  - А чтоб меня... - только и выдал Донар, медленно поднимаясь с места. Фрейя, не будь дура, сразу же было попыталась ненавязчиво, но крайне оперативно встать между Асом и норвежцем, однако не успела - бог оказался быстрее. Но он не бил Халдюдра, да и не ругал.
- Да ты силён, друг! Давай же выпьем да отметим победу твою!
   Не такого поворота ожидала Ванадис, но это было лучше, чем - ну, вы поняли. И покуда все остальные восхваляли силушку их друга, сам солдат потихоньку напивался, не сдерживая себя в мерах. Ибо молот даже за те десять секунд успел повлиять на его разум. И показать нечто. что вполне можно было бы принять за вымысел.
   Если бы оно только не родилось у него в голове.
   Если бы только сам Мьёлльнир с ним не "разговаривал".
- Зачем ты то позволил? - прошипела на ухо богу дочь Ньёрда, умудряясь мягко поглаживать Уллу в то же время. Девушка балдела, и ничего против, в общем-то, не имела. Ну еще бы, в конце концов.
- Затем. Ибо почему же нет. В конце концов, не каждый день увидишь ты того, кто способен физически поднять мой молот, тем более, из такого рода - туманно прошептал в ответ сын Одина, чмокнув дочу в носик и погладив по рыжей гривке. Ирр с Эйдюром всё подливали Халдюру, а тот, не будь дурак, основательно упивался. Казалось, что вот оно, щастье - вроде бы и Фрейя отстала от Труд (но на самом деле, ванка попросту выжидала и выбирала момент, когда дочь Громовержца упьётся), и смертные перестали интересоваться всяким, начиная напиваться и веселиться, будто бы они в Зале Славы. И впрямь - все действительно шло хорошим чередом.
   Ну кто ж знал, что это должно было продлиться каких-то пару часов?
   И кто ж знал (ну, Тор-то слышал, однако не обратил внимания на слова отца, как обычно) что алкоголь - один из лучших помощников, когда нужно и можно увидеть да понять что-то сверхъестественное?

   Халдюр уже конкретно шатался, но продолжал вливать в себя алкоголь, изредка закусывая. В его голове не укладывалось слишком много информации, которая ненавязчиво стучалась в закрома его сознания, требуя открыть дверь из подсознательной комнаты. И чем дольше длился стук, тем громче он становился. Вскоре в дверь уже скреблись огромные кошки, а после ее начали выбивать топорами. Подобное чувство никому не было по нраву, но Халдюр переносил его со стоическим внешним спокойствием. На самом же деле он панически боялся, что почему-то внезапно начал сходить с ума, и пытался залить это дело бухлом, однако получалось плохо. И вот когда зрение было уже как в крайне хреново сфокусированной камере. которую закрепили на корме лодки во время шторма, ему посчасливилось посмотреть на Вигдис.
   Которую он увидел ну никак не как Вигдис.
   Ибо его давняя подруга никогда при нём не носила броню, и тем более - не была окутана странным ореолом, что освещал ее светом спокойствия, и конца. Сам Халдюр так и не понял, какие же это покой и конец, но ощущал, что еще не время ему знать.
- Виг... Вигдис? - ошарашенно протянул руку в вопрошающем и нихрена не понимающем жесте норвежец, после чего посмотрел на Фрейю. - Хильдегарда?...
   Даже дурак бы понял, кто стоит перед ним, а Халдюр был отнюдь не дурак. Слишком много саг сложили о Ванадис, дабы нельзя было увидеть ее и не опознать. Шок, который испытывал норвежец, плавно переходил в тихий аху... в общем, он уже не понимал, что вокруг происходит, но не верить своим глазам не мог. Ему отчаянно хотелось списать то всё на алкоголь, да только подленькая мысль говорила, что бухлишко тут как раз ни при чём. Ради интереса он еще посмотрел на Асбьёрна... и вроде бы все было хорошо, он как-то не менялся, не был странным... покуда не повернулся так, что стали видны его глаза. И Халдюр невольно вскрикнул.
   Ибо ладно доспехи да какое-то там странное ощущение. Но блеск молний, самых настоящих молний из глаз не мог иметь ни один человек.
- Халдюр, ты в порядке? - Улла наконец оторвалась от ласки Фрейи, и обеспокоенно взглянула на норвежца, который с глазами-блюдцами поочерёдно тыкал то на Труд, то на Фрейю, то на Тора.
- Да допился просто он, милая, не волнуйся - начал было Ирр, но Халдюр его перебил.
- Я... я видел... но я не верю... Этого быть не может просто... Вигдис, неужели ты и впрямь... Его... до... доч...
   дальнейшее объяснение богам вряд ли бы потребовалось. Но лично Донар продолжал гнуть свою линию, и с искренним непониманием уставился на норвежца, разведя руками. Мол. он в душе не знает, чего там этот товарищ городит. Ну ибо если играть - то играть до конца, даже если спалились по полной. Фрейя уже что-то шептала Торунн касательно чистки памяти, но получила весомый воспитательный шлепок по заду от Громовержца. Который мало того, что болел (а жаловаться Труд было бесполезно, ибо Ванадис догадывалась - она через это проходила в разы чаще, и вполне вероятно, что ремнём, а не рукой), так еще и ясно гвоорил - никакого вмешательства. Для дочурки Веор оставил просто крайне суровый и мноообещающий взгляд, не менее красноречиво говоривший о запрете на сейд. Ну, по крайней мере, явно не сейчас и не с ним. Видимо, у Аса уже были планы на Халдюра. И он был намерен их воплотить в жизнь.
- Значит... тогда не привиделось... значит, ты - тычок на Фрейю - там... тогда... именно ты....
   Кажись, картинка в голове у Халдюра сложилась окончательно, да только вот язык действовал отдельно от мозга, ибо доблестный воин  не мог связать и пары слов воедино для связной речи. Зато он всё прекрасно слышал и понимал. И посему Одинсон наклонился к нему, внимательно посмотрел ему в глаза, дабы тот запомнил этот момент, и похлопав по плечу, сказал:
- Когда очухаешься да отоспишься ты, возьму тебе я к себе. Документы оформлять недолго, а повышенье по службе, уверяю, будет столь неожиданным, что жизнь твоя изменится кардинально. В лучшую сторону, конечно.
   Тут уже и остальные смертные выпал в осадок. Что вообще заставило бригадира корпуса морпехоты Норвегии сделать такое решение? Однако Асбьёрн не производил впечатление шутника или человека, что не держит слово, а посему было ясно - вскоре Халдюра ждёт повышение. И судя по всему, оно его настигнет, хочет он того или нет.
   Везунчик, кстати, вновь решил подать голос, и внезапно на диво отчётливо процитировал стих, который до скрежета зубов известен был Донару. А также Труд. И неважно. что дело то было давно, такие вещи не забываются. Ведь тот случай был одним из тех событий, что заставили Торунн вступить на путь, скажем, целомудрия.
- Хочу обещанье
   твое получить
   и согласье на свадьбу;
   белоснежную деву
   в жены возьму,
   или жизнь не нужна мне.

   Неизвестно, как отреагировала дочурка Одинсона, но Тор резко встрепенулся, и медленно подняв голову, так же медленно произнёс в ответ:
- Девы любовь
   будет с тобой,
   мой гость многомудрый,
   если ты сможешь
   о каждом мире
   поведать мне правду.

   Затем оба посмотрели друг на друга, и Асгардец, слегка улыбнувшись, тихо добавил, да так, что лишь норвежец его услышал из смертных:
- Догадался, всё-таки. Верный я выбор сделал, вестимо, о Халдюр.
   Вот теперь воин совершенно другими словами посмотрел на "Вигдис". Затем - на "Асбьёрна". После - снова на рыжулю. И вновь на светловолосого великана. Осознав окончательно настоящее положение вещей, Халдюр важно охнул, да так и остался сидеть, смотря куда-то перед собой, изредка отправляя мясцо в рот. Пить он что-то больше не хотел. Ему нужно было многое осмыслить. А уж сколько у него было вопросов...
   Но надо отдать было норвежцу должное: распросами и откровениями он сыпать не стал. Посчитал .видимо, что лучше как-то наедине, а не при друзьях.
   Хотя друзья вполне могли и сами о чём-то догадываться.
   Ванадис, глядя на этот беспредел касательно вербовки в отряд "Йомсвикинги, версия 21го века", наконец уразумела, на кой Донару был весь этот цирк с молотом, и теперь обиженно смотрела на Аса, сложив руки на пышной груди. Вот теперь хрена с два он после смерти попадёт в Фолькванг, эти берсеркеры всегда только к Вотану отправляются. А глаз на смертного Фрейя, видать, уже положила. Точнее, на его душу в загробной жизни. Зачем он был ей - непонятно, но внутреннюю богиньку дочери Ньёрда вообще мало кто понимал. Реакцию Труд Тор вообще не хотел осмысливать. посему лично для себя решил, что доча рада. И это хорошо. А если нет - тоже хорошо, ибо всё, что касается дочурки, не может быть не хорошо. Посему он ласково обнял Торунн, поцеловал в макушку, и развалился в своём кресле, молча истребляя запасы еды и алкоголя, любуясь грозой снаружи и полыхающим огнём в камине, всем своим видом давая понять - хель вам, а не диалог какой. Вот девы есть - с ними и беседуйте. А я в прострации, ибо устал, перетрудился, и вообще, я стар, что вы хотите от меня. Фрейя только обречённо вздохнула. прошло несколько минут, и первой не выдержала Улла.
- Вигдис, моя радость, можешь объяснить мне... что это только что вот было? Только честно, подруга, уж прошу. И ты, Хильди, не стесняйся, говори, видно ведь - вам понятно больше, чем всем нам! Ну же, секретами делиться надо!

Отредактировано Thor Odinson (2017-09-20 13:13:09)

+1

12

Пухлые губы валькирии на мгновение расплылись в улыбке, когда она глянула на отца. Она теперь тоже поняла, зачем был в этой истории молот; и она была рада за своего друга - было ли для воина большее счастье, чем попасть в высокие чертоги из отряда самого громовержца, зная, что обнесут тебя валькирии яствами да выпивкой? Посмертие северных язычников и в самом деле стоило того, чтобы за него сражаться; дева щита видела многое и многих, но ни один народ не мог дать больше тем, кому пора перейти черту в смерть.
Она тряхнула волосами, и от длинных рыжих кос её вдруг дохнуло озоном. Мьёлльнир, обрадованный количеством внимания, которое на него обратили, радостно буянил, и раскаты грома над домиком богини становились всё решительнее, а от молний было светло, как днём. В пробивавшемся сквозь стёкла отсвете чудилось странное - блеск доспехов на прекрасной женщине и медная борода у великана, по-королевски развалившегося в кресле у камина.
Положив руку на плечо аса, воительница чуть усмехнулась, а потом вновь поцеловала отца в висок. Что для людей было историей тёмной и древней, то для них было лишь вчерашним днём с лёгким привкусом обиды.
- Стоит заметить, что "Чья еще грудь // вместила бы столько // сведений древних! // Но хитростью сильной // тебя обманул я: // ты в доме застигнут // солнечным светом!", - продекларировала Труд нараспев, зажмурившись, точно ленивая кошка, и холодные голубые глаза её на миг блеснули колючей насмешкой. - Вообще, с женихами, как правило, всё сложно. Всегда.
А ещё было сложно с матерью, которой вот этой выходки с обещанием сплавить единственную дочь цвергу на руки валькирия так и не забыла. Конечно, прямо она никогда не вспоминала Сиф своего отрочества, но всё же - не забыла. С тех пор братья с отцом ей и стали куда ближе. С другой стороны, оглядываясь назад, валькирия не могла сказать, что о чём-то жалеет. Если бы не было тех событий, она никогда бы не стала собой; но сейчас она была абсолютно довольна своей жизнью.
В той её части, где не приходилось исправлять родственные выходки ценой трёпки от Всеотца, но это тоже было что-то вроде неотъемлемой части судьбы младшей в семье.

- Ну, - называющаяся среди людей Вигдис посмотрела на инспектора сквозь кровавое вино, налитое в высокий бокал, точно её заинтересовало, как мир исказится от выгнутого стекла, и улыбнулась мягкой, ускользающей улыбкой. - Асбьёрн только что разжился новым подчинённым, который может выпить ведро спирта и после этого не умереть от алкогольной интоксикации. Если я хотя бы что-то помню ещё об Асбьёрне, нашему другу это умение пригодится в первую очередь. Ещё мы устроили прекрасный стихотворный вечер с декламацией любимых мест из "Старшей Эдды", хотя для полной аутентичности надо бы спеть "Речи Высокого". Но если вы хорошо попросите Хильд… А, да. Мы с Хильдегардой в очередной раз выясняем её любимый отрывок из проповеди "ты не понимаешь, отчего ты отказываешься! личная жизнь - это прекрасно!".
Фрейя посмотрела на Торунн уничтожительно, но валькирии было абсолютно всё равно на все её взгляды. Какие такие звёзды неудачно сошлись при рождении младшей дочери Тора, точно сказать не мог бы, пожалуй, даже сам мудрейший из асов, но что-то с ней определённо было не так, раз уж даже прекраснейшую из женщин всех миров она игнорировала с таким наплевательским отношением. Сам Один обычно только пожимал плечами - его, вестимо, всё устраивало в обожавшей внучке, которая с абсолютно подростковой самоотверженностью вручила свою жизнь деду и с тех пор так и не поменяла своего решения.
- Ну не то, чтобы совсем уж прекрасно, - проворчал Ирр, который от силы полгода назад пережил развод с женой, внезапно обнаружившей, что ей не нравится муж, любящий оружие больше, чем её.
В чём-то, может быть, Улла и Труд понимали эту прекрасную девицу студенческих лет, которая возвышенно рисовала какие-то сложные абстрактные картины и даже весьма успешно ездила на европейские конкурсы разнообразного масштаба, но была одна небольшая неувязка: офицер полиции таким был всегда. Он не внезапно снял супругу с пьедестала главного достоинства своей жизни, а абсолютно честно выделил ей второе место - и ничего с тех пор не менял. Почему фройляйн была уверена, что с ней-то он изменится, никто не знал.
Впрочем, женщинам вообще свойственно придумывать себе многочисленные интересные вероятности и очень расстраиваться, когда всё идёт не так, как она себе напридумывала. Мужчины в этом плане были много более прагматичны.
- М. Ты сейчас такая себе выборка, Ирр, что лучше молчи. Мы тебе все говорили, что не надо связываться с одухотворёнными созданиями, но ты же лучше знал, чего ты теперь возмущаешься. Странно, что она от тебя не в первые два месяца сбежала, на самом деле, - задумчиво протянула блондинка, покосившись на уткнувшегося куда-то в медовуху Халдюра, практически не реагировавшего на окружающий мир. - А с ним что?
- С ним всё будет в порядке, - осторожно произнесла Торсдоттир, стараясь отрегулировать голос ровно так, чтобы подпустить достаточное количество уверенности, но не позволить смертным задавать ненужные вопросы.
Несмотря на то, что мир изменился, и боги отошли для людей куда-то в тень далёкого прошлого, они вряд ли были готовы принять правду о языческих идолах, что вот так просто жили среди них. Более того, на самом деле, с закатом веры в асов это знание стало особенно опасным, и лишь редкие шаманы, ведающие сейд, понимали, как устроен мир на самом деле, и способны были жить с этим знанием.
Смертные - очень хрупкие, тонкие существа. На самом деле, их следовало беречь, а откровение в духе "мы спустились из Асгарда, потому что скучно там" сложно было назвать щадящим для психики. Однако гости видели уже слишком многое, и, как бы лихорадочно не думала Торунн, ничего толкового она предложить для затемнения увиденного не могла.
Особенно под таким мрачным взглядом отца.

- А всё же? - Напирала Улла. - Что он увидел, Вигдис?
- Я знаю многое, но не чужие мысли, - попыталась отшутиться дева битв. - Мне не под силу заглянуть в его голову. Пусть он сам расскажет, если захочет, но я на себя такую смелость на возьму.
Халдюр чуть заметно улыбнулся, сжимая в пальцах тяжёлую кружку с пивом. Он-то понимал, что рыжеволосой воительнице было известно куда больше, чем ему, но и почему она о том говорить не желала, он понимал так же. Он носил на своей шее Мьёлльнир - искренне и твёрдо, веря в того, кто по небу проносится на своей колеснице, - но встреча с сакральным обернулась для него немалым потрясением.
Внезапно что-то хрустнуло; солдат, задумавшись слишком сильно или на миг потеряв контроль над телом, надавил на калёное стекло слишком сильно, и раздавил чашу в руке, точно куриное яйцо. Повисло неловкое молчание, все смотрели на то, как пенный напиток проливается на пол, смешиваясь с кровью, и как по тёмному дереву пола барабанят крупные капли.
Торунн, опомнившаяся первой, смачно выругалась, встала из своего кресла и, жестом веля остальным подвинуться прочь, рывком потянула стол к себе, чтобы мужчине было удобнее выйти.
Скорее всего, боли он не ощущал, слишком одурманенный хмелем, но истекать кровью у неё в гостиной Труд тоже не собиралась ему позволять. В конце концов, ей эта уютная мебель из Икеи была дорога, как память о первом настоящем жаловании в двадцать первом веке.
- Пошли, - велела она Халдюру, подставляя своё плечо.
- Что?.. - Пробормотал было он, но сильная женская рука взяла его за шкирку, как нашкодившего кота, и резко дёрнула вверх.
- Пошли, я сказала, - любезно повторила дева битв, - в ванную пошли. Промою и перевяжу. Не сопротивляйся, в мои планы не входит украшение столовой кровавыми потёками. Это хреновый элемент дизайна. И в следующий раз, друг мой светлый, постарайся не портить мне посуду, ладно? Кружки мне не жаль ничуть, но вот тебя - пожалуй, всё-таки да.
Солдат тряхнул головой. Кажется, ощущения осколков в пальцах наконец-то начали до него доходить, но ничего более внятного он пока осмыслить не мог.

- Прошу простить. Пообщайтесь пока как-нибудь сами, - с плохо скрытым ехидством произнесла валькирия, утаскивая свою ношу в сторону ванной комнаты.
Вот теперь-то Ванадис точно придётся отдуваться за всех разом, пытаясь утолить любопытство людей и не вызвать нового, потому что отца своего Торунн знала отлично. Громовержец в принципе не горел желанием что-то кому-то объяснять - никогда.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

13

Фрейя, услышавшая замечание Ирра, сразу же преисполнилась решимости доказать парню, что он неправа, и вообще. Труд она потом переубедит - о, еще как переубедит, если надо, так вообще к ней прокрадётся ночью тихо, о да - а сейчас разомнётся в одаривании своей благодетель. на этом смертном. Неизвестно, что он там любил в первую очередь, но она-то ему сейчас мозги на место вправит. И покуда велась беседа, а Халдюр случайно разбил кружку, она бочком эдак невзначай протиснулась мимо Одинсона (не забыв того погладить по пути, как бы намекая, но тот был слишком увлечён выпивкой, увы), и присела за стол рядом с исландцем. И улыбнулась. Очень даже характерно улыбнулась, так, как может только богиня любви. В общем, бедняга пропал практически сразу. Забылся и пулемёт ,и пистолеты, и ножи, и прочая, и прочая, и прочая - была сейчас только лишь прекрасная Хильдегарда Гудвансдоттир, и всё. А она еще и что-то говорила - ну не красота ли, а? Донар, соизволивший отвлечься от бухла, заметил изменения в поведении Ирра, и только рассмеялся себе в бороду, ненавязчиво справившись у Ванадис о каком-то Оде. Та сразу надулась, обиделась, и в знак протеста погрозив пальчиком Громовержцу, уложила голову на плечо Ирра. Последний, кажется, уже видел Зал Славы в мечтаниях - ибо ему еще никогда не было лучше, чем сейчас. Вот теперь Улла с Эйдюром перестали что-либо вообще понимать. И потребовали ответов с удвоенной силой.

    Халдюр тем временем все еще находился в прострации, покуда Торунн хлопотала над незадачливым новым Йомсвикингом. Однако не настолько он был невменяем, дабы стыдливо не спросить одну вещь.
- Вигдис... скажи мне, "Вигдис"... если я уйду, но по чужой лишь воле... ты ведь меня заберёшь?... Могу ли я на то надеяться?...
   Что же, пьян он был или нет, а всё-таки разуму и глазам с ушами своим доверял. Следственно, сейчас Торсдоттир смысла откручиваться не было. Да и вряд ли бы получилось - в семье Тора никто толком не умел юлить аль врать. Разве что лишь Улль... но поскольку он был богом азарта, ему то было простительно, да и творил он сие, не говоря ни слова неправды.
   А после Халдюр вежливо попросил рассказать Торсдоттир о ее старших братьях. Короче, выхода у валькирии вот совсем не было.
   
   В гостиной раздавалось оживлённое общение, охи, ахи, возгласы, но в целом - всё было культурно. До поры до времени. Покуда не раздался громкий выстрел из пистолета, который спутать было нельзя. Ибо только одно существо постоянно с собой таскало карманную гаубицу, чтоб его. И когда Труд с Халдюром, спотыкаясь, вбежали в гостиную .то увидели, как Фрейя с победоносным видом опускает Пустынного Орла, а Донар лениво стряхивает с ладони гарь и остатки чего-то, подозрительно похожего на свинец. Смертные ахали, смеялись и аплодировали. А Ванадис тем временем злорадно и мстительно посмотрела на валькирию, и тихо сказала, что это - не все. Мстить богиня, конечно, умела, да только из-за своей профпригодности делала это так, что впоследствии обижаться было не на кого. Короче, даже дурные дела у нее оборачивались хорошими.
   Оказывается, несколько часов назад дочь Ньёрда кое-кому позвонила. И сейчас за окном сквозь грозу был слышен рёв мотора какого-то мощного внедорожника. Все посмотрели за окно, кроме Тора. Он-то уже почувствовал, кто прибыл к ним в гости.
   Посему, когда в дом буквально вломилось двое здоровенных, щетинистых и волосатых молодцев, наперебой ругаясь, Труд всё стало ясно.
- Я первый!
- Нет, я!
- Я старше, нечестивец!
- Мне начхать!
- ОТЕЦ!
   Последнюю фразу парни выкрикнули в голос, и сразу же набросились на Тора. Громовержец и впрямь был рад видеть своих сыновей, но они, кажется, сразу же переключились на свою другую родню.
- СЕСТРИЦА!
   Бедная Торунн была чуть ли не сбита с ног братскими объятиями, зацелована во все щеки, потом ее подбросили в воздух несколько раз, и поздравили с днём рождения. Каким-то там. Прошедшим. Затем в дом вошёл третий член семьи, отца которого не знал никто, но вот мать была очень даже известна. Улль повторил приветствие братьев, правда, с меньшей рьяностью - ну не его профиль, так сказать. И покуда Магни да Моди вручали украшения и немаленьких размеров ульфберт сестричке, после чего - крайне осторожно и не смотря в глаза здоровались с Фрейей, Улль обнял отца, обнял сестричку, чмокнул ее в щёку, всучил ей мешочек с чем-то крайне интересным внутри (подмигивал он так точно азартно да с хитростью), и лобызнул лапку Ванадис. А после дети Громовержца принялись здороваться со смертными, которые пребывали в тихом шоке. Ну, не то, чтобы тихом, но шоке - это да.
- Я Магни. Рад знакомству!
- Моди, то честь есть для меня!
- Улль мне имя, не желаете ль сыграть в хнетатаффл по поводу знакомства?
   Оказывается, Фрейя "забыла" упомянуть, что люди в доме Труд не знают о их происхождении. Вот дети Тараниса и вели себя, как обычно. Впрочем, они на радостях и так могли забыть о маскараде... Ванадис же тем временем беззлобно обняла Труд, чмокнула ее в щеку, и сказала, что поначалу она думала, что они втолкуют ей истину все вместе, но после решила, что день рождения, о котором ее семья постоянно забывает, лучше отпраздновать вместе. А там, глядишь, и повеселеет маленькая рыжуля. Братья тем временем вспоминали историю о неких котах, и тыкали пальцем то на Фрейю, то на отца.
- ... А после того, как папа обнаружил, что коты в сапоги ему нужду нарочно справили, то бегал с Мьёлльниром за ними полдня целых, и Ванадис едва-едва его отговорила убивать их! Запах, кстати, так и не ушёл, сейд даже не помог, посему она еще стачала ему новые сапоги. Но вообще, отец постоянно жалеет о том дне, когда ей котов тех приволок, а наша красавица - отнюдь, привязалась к ним намертво. Еще и запрягает порой в колесницу...
   остановить словесный поток старшеньких Труд вряд ли было под силу. Фрейя было попыталась, но не вышло - слишком уж энергичным родилось потомство у Громовержца. Улль тем временем уже играл с Ирром, и конечно же, выигрывал. Хорошо хоть, послушался отца и не стал предлагать играть на деньги. Тор тем временем лучился от счастья, и радостно молча пил. Фрейя щебетала вокруг сыновей Одинсона, дочурки и смертных, будто бы возомнила, что она - в Вальхалле, и каждого, вот прям каждого ,надо и обнести, и покормить, и вообще, проверить, есть ли там в их сердцах любовь аль нет.
   Короче, если Торунн и собиралась сохранить свою жизнь в тайне, Ванадис по доброте душевной всё сделала наоборот. С другой стороны, ее можно было понять - что это за дружба, когда есть тайны? Если эти смертные хорошие, достойные, то они примут ее маленькую валькирию такой, какой она есть.
   И судя по всему, Фрейя в очередной раз оказалась права.

+1

14

Труд очень любила свою семью: братья были для неё целым миром.
Но из всех потомков Тора, его младшая дочь была самой обычной - насколько это вообще было применимо в случае с богами. Она не выросла за три дня, она не могла сравниться с отцом в силе, она не обыгрывала весь Асгард в любой игре. Она знала сейд, но и в нём не могла сравниться с Одином или Фрейей, да и в воинском искусстве она была всего лишь хороша, а не лучшей среди всех.
Может быть, это тоже толкнуло её на путь вечного одиночества после той истории с Альвисом: чувство того, что, на самом деле, она ничего особенного не стоит, так что и рассчитывать ей не на что. Валькирии были её сёстрами, каждая из которых могла подарить ей чуточку понимания, и в своём служении для мертвецов Торсдоттир нашла себе утешение, которого не смогла найти нигде более. В Валькириоре, среди иных дев битв, она была важной.
Пусть не уникальной, пусть не особенной - но хотя бы не бесполезной.
Она не завидовала братьям - никогда, это чувство просто не было знакомо воительнице, особенно в случае с родственниками. Она всегда радовалась за них настолько, насколько вообще могла, каждую их победу празднуя больше любой собственной, но именно рядом с ними всеми она снова понимала, насколько проста. На фоне бесшабашного, хмельного веселья братьев, на фоне их почти недостижимого могущества и силы - что она могла? Только вечно быть в их тени.
Это, впрочем, ничем не обижало её; дева щита оставалась для этих славных мужей вечной маленькой девочкой в смешном шлеме и с деревянным мечом - и они, может быть, из-за того и любили её с такой самоотдачей, и от того же считали долгом своим защитить её от всех и всего, что могло с ней случиться.
- Братья! - Воскликнула Труд за миг до того, как её подхватили и почти разорвали на части в приступе родственной любви.
И ближайшие десять минут подступиться к целовавшимся и обнимавшимся родственникам было попросту невозможно.

Когда все более-менее успокоились, валькирия, уперев обе руки в бока, с сомнением осмотрела комнату, качнула головой и направилась к дверям. Места определённо не хватало: всё-таки рассчитывала она сегодня вечером на четверых гостей, а не на девятерых, двое из которых могут своей удалью молодецкой целое войско заменить по количеству производимых разрушений.
Случайно, что немаловажно.
Если быть братья Торсоны вздумали громить что-то целенаправленно - не факт, что вообще устояла бы сама Исландия.
- Ты куда? - Ловко уцепил Магни сестру за пояс.
- Стол принести, - пытаясь выпутаться из родственных загребущих лапок, пробурчала женщина.
- Ааа, - сказал тот, и в следующее мгновение закинул сестру себе на плечо, где та повисла возмущённой быркавшейся лисой. - Ну, пошли, я принесу. Мелочь, не бузи и будь хорошей валькирией, я же всё равно сильнее.
- Отпусти меня!
- Нет, - невозмутимо ответил бог.
Сейдкона вздохнула. Да, вот от этого она успела слегка отвыкнуть.
С другой стороны, в этом было небольшое преимущественно: своих братцев Труд отлично знала, и ни за что бы не поверила, что они приехали в гости без выпивки и хорошего мяса, так что можно было принести всё сразу и унять хозяйский зуд от того, что гостям дорогим как-то неуютно.

Минут через пять, слегка мокрые, но не сломленные, они вернулись.
- Мы принесли ещё еды, - продекламировала женщина, всё ещё болтавшаяся на братском плече.
Того, судя по-всему, весьма забавлял такой способ транспортировки.
Когда валькирия была маленькой девочкой, Магни охотно исполнял роль ездовой лошадки, позволяя сестре беспрепятственно кататься у себя на шее. С тех пор, надо заметить, мало что изменилось, но богу просто не хотелось ломать местные неудобные и такие непозволительно низкие дверные проёмы, поэтому он ограничивался более безопасным для стен вариантом таскания девы щита за собой.
- И стол, - добавил ас, опуская тяжёлый деревянный верстак рядом с уже составленным рядом мебели.
Видно было, что вес ноши совершенно его не заботил.
Только после того, как Торунн возмущённо тряхнула мешком с едой, которую братец всучил ей в руки и велел держать, он с лёгкой неохотой поставил валькирию на пол и позволил заняться сервировкой.
- Пожалуй, теперь и мне пора представиться, - вздохнула валькирия, закончив и оглядев шабаш в своей гостиной, где уже бесполезно было утаивать что угодно.
Осторожная сейдкона могла прятаться среди смертных сколь угодно долго, но в том, как ей всё испортили, было что-то виртуозное по своему безумию. Если бы сейчас дедушка предложил одним махом тяжёлой правящей длани всё исправить, она бы даже задумалась, потому что такого в практике воительницы ещё никогда не было.
- Труд - имя мне, - закончила она, помолчала немного, потом добавила, указывая на отца: - Труд Торсдоттир, дочь его. Отец мой - Тор. А это - леди Фрейя, чьей милостью сегодня всё это случилось. Если захотите вознести ей благодарственные почести, можете писать заказные письма в Фолькванг. Лично обязуюсь доставить путём приколачивания топором к вратам.
- Не делай вид, что ты не довольна, - лениво прищурилась Ванадис.
- Я строила свою жизнь здесь пятнадцать лет, Фрейя! Пятнадцать лет! В наших масштабах это всего лишь пыль на сапогах, конечно, но для друзей моих это немалая часть жизни!
- И что это за друзья, которые о тебе ничего не ведают? - Попыталась парировать богиня любви, но её решительно прервал резкий жест собеседницы.
- Они люди, если ты не заметила. Они люди, Фрейя; смертные, лю-ди, - я тебе специально по слогам повторяю, лю-ди, - а век Железной Эры давно закончился, и вовсе не в нашу пользу. Я оберегала их от этого вовсе не забавы ради и не для того, чтобы пошутить, а лишь ради них самих.
- Да нет, - подал голос Эйдюр, - всё в порядке. Просто какая-то бутылка была лишней, ну или ты по забывчивости добавила в пирог мухоморов.
Дева битв горестно вздохнула:
- Нет. Наутро эти воспоминания не исчезнут, не растают, как туман, и я ничего не могу с ними сделать. Только по вашему желанию я смогу править вам всем память, осторожно убрав нынешний вечер и изменив его, сделав далёким, но… Но это должно быть ваше общее решение. Халдюр же, думаю, не согласится.
Только что завербованный йомсвикинг кивнул, и ближе всех к нему стоявший Моди одобрительно похлопал солдата по плечу.
- Так что я ничего не могу сделать. Говорю же, направляйте все благодарственные письма ей вот. Я этого не желала. Мне было хорошо с вами раньше. Теперь же… - Валькирия грустно и немного жалко пожала плечами. - Теперь же, если вы больше никогда не вернётесь, я вас винить не буду. Пережить такое в нынешнем времени… Непросто.
Подвинув в сторону ванку, которая всё ещё ластилась к несправедливо брошенному мужу, чтобы не мешалась, к валькирии подошла Улла и молча обняла подругу. Ростом она доставала крепкой и высокой женщине едва ли до плеча, но это ей явно ничем не мешало.
- Ты всё равно мой друг, - тихо заверила она хозяйку дома, - честное слово. Мужики пусть сами разбираются, а я с тобой. Не дури, слышишь? Ванадис ты или Труд, я тебя знаю десять лет как, и я не перестану тебя любить от… Этих интригующих семейных подробностей.
Помявшись, точно подобный жест был ей непривычен, а оттого смущал особенно, дева битв обняла блондинку в ответ.
- Спасибо.

- Отец, - тем временем обратился старший сын к асу, - молвила мне сестрёнка, будто ты молот ей свой дал, и она с ним совладала. Неужто правда?[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

15

Слушая словесные диспуты присутствующих, Таранис только посмеивался в бороду. Ну правда, увидеть это все - и не поверить? И тут в боге взыграл азарт. Ну ибо как так, в самом деле-то. Им уже, почитай, все на блюдечке-то поднесли, а тут - мухоморы. Нет, данный вид грибов боги бережно лелеяли, уважали и вообще, НО - вот сейчас они и впрямь были ни при чём. Переглянувшись с Моди да Уллем, отец подмигнул сыновьям, и взялся за молот. Улль как-то крайне удачно - ну еще бы - открыл входную дверь, и вот Одинсон резким броском запустил свою кувалду прочь из дому. Прямо между Ирром за Эйдюром. Публика... отреагировала.
   Снаружи громыхнуло, притом явно неестественно.
   Но куда больше публика отреагировала, когда молот вернулся в руку метавшего.
- Моя дочь истину вам молвила. Может, кто-то из вас желает опробовать то руками своими? - добродушно посмеиваясь, Донар вывалил на стол Дезерт Игл, предварительно передёрнув затвор.
- О! Дай-ка я, отец!
   Не успел папаша многодетного семейства и Ванадис отреагировать, как Моди уже схватил карманную гаубицу, и с радостным лицом разрядил три патрона в старшего братца. В грудь, точнёхонько так в сердце. Магни даже не пошатнулся, только-только спросив отца касательно сестрички да Мьёлльнира, но отреагировал.
- Это. Была. Моя. Любимая. Футболка!
   Бог Удачи вновь крайне удачно открыл дверь, и вот наружу вылетел уже Моди - от пинка старшенького. Мощно так, прицельно вылетел, прямо на дорогу, метров сорок пролетел, не меньше точно. Затем Магни пулей выбежал наружу, и вот все оставшиеся наблюдали за руганью и мордобитием двух братьев. Улль, ясно дело, делал ставки. Участие в этом, хочешь не хочешь, принимали все. Ванадис болела за каждого попеременно, Улль поддакивал, ведомый азартом, смертные офигевали от подобных тумаков, Тор молча пил и посмеивался. Подобной фигни он достаточно навидался за свою жизнь. Ничего, перебесятся, после им сестрица сделает выволочку, заставит пойти переодеться и вести себя прилично. Уж кого-кого, а Торунн братья слушались, аки нашкодившие зверушки.
   Через минут семь братьям, видимо, надоело - что маловероятно, и каждый побежал наперегонки к дому, видимо ,ведомы желанием прибухнуть - что очень даже вероятно. Однако как к крыльцу они подбежали, так там и остановились - по вполне естественным причинам. В итоге ближайшие минут пятнадцать они оказались заняты приведением себя самих в более-менее годный да приличный вид, а тем временем Улль с Ванадис увлечённо делили добычу - сиречь, выигрыш. Кто на кого ставил, Тор не разобрал, Лично он поставил на то, что Моди к дому добежит первым. И выиграл.
- Да, други дочери моей - обвёл руками присутствующих Одинсон - вот так мы и живём. Уже очень давно, очень стабильно, и весьма нескучно. Хотя, дом наш порой приходится отстраивать, но вроде бы никто не жалуется-то...
   В этот момент Ванадис многозначительно кашлянула, и бог поспешил добавить:
- Ну, разве что жена, но она у меня покладистая, добрая. Всё стерпит да поймёт...
   Фрейя кашлянула еще раз.
- Ну ладно, ладно, у нее попросту выбора особого-то нету. Зато ей регулярно приносятся блестяшки да каменья драгоценные. что ее умиротворяет да с действительностью примиряет годно.
   В этот раз Дева Ванов смолчала, но победоносно улыбнулась. Мрачно показав кулак богине, Ас в ответ получил только воздушный поцелуй да шлепок пониже спины, и дочь Ньёрда утопала к выпивке, вновь машинально обнеся ею всех присутствующих. В целом, вечер окончательно удался, Не хватало только какого-то тролля для полноты семейного воссоединения. Ну или несколько троллей. Да. Троллей много не бывает.
   Наконец братья припёрлись в дом, мокрые, но в общем-то, чистые. И даже сносно одетые. Более-менее. И Магни сразу потопал к Вингниру, ожидая ответа на вопрос. Впроче , в этот раз бог в кои-то веки решил не отмалчиваться.
- Да, сын. То есть правда. Только вот что тебя удивляет? - тихий голос Тараниса сопровождался лёгкой полуулыбкой, почти что насмешливой, но все же добродушной.
- Но... но ... эээ... - глубокомысленно издал Магни.
- Магни, - терпеливо попытался разжевать Громовержец - она - твоя сестра. И она - моя дочь. Да, вряд ли она сможет им махать, как ты, как Моди или я, но в ней моя кровь. В ее жилах также течёт гром, попросту она вряд ли станет его слушать, ибо путь тот не ее.  Почему ты думал, что она на то неспособна? Да, то не ее оружие, меч али копье привычней будет Торунн, однако коли нужно будет, думается мне, она вполне способна будет им кому-то вполне расово верно голову-то проломить. Пусть даже в рукавицах с Мьёгингьёрдом при нужде.
- Но она ведь раньше не...
- И что? Ей что, то было нужно? - усмехнулся Веор. - Ей вон лошадки, копья, кольчуги серебристые да украшенья с тишиной важны и ценны, о Магни. За то ее и любишь ты. А коль молотом она с такой охотой хотела бы орудовать, как ты вот с братом, думаю, что ты бы ревновать бы стал.
- Что?! Да я никогда!...
- Ага. А тролли днём ходят по тавернам, и вежливо просят налить им мёда в долг - с абсолютно серьёзным видом поддакнул Ас. Магни насупился, но вздохнув, согласился, Моди в это время шутливо толкнул его в бок, и обнял сестрёнку, искренне радуясь за нее, после чего требовательно всучил ей кубок с чем-то золотистым, явно притащенным братьями откуда-то из родных краёв. Смертные от такой картины окончательно офигевали, ибо подобное явно было сложновато списать на мухоморы - уж очень всё выглядело не туманным и не галюциногенным. Халдюр в это время о чём-то расспрашивал Труд, Фрейя рассказывала остальным историю о том, как строилась стена вокруг Асгарда - только вот со своей точки зрения, и вполне успешно изображала невинную жертву. Ей искренне сочувствовали мужики, а Улла только посмеивалась - уж она-то понимала, кто надоумил Вотана предусмотрительно услать Донара подальше во время подписания договора. И наконец, после еще нескольких минут чисто семейной беседы люди не выдержали.
   И посыпались вопросы.
   Спрашивали все, и спрашивали обо всём. Ведь когда еще приключится подобный случай, когда те, в кого ты веришь, притом - далеко не потому, что так можно, а веришь всей душой, сидит вот прямо перед тобой в количестве шести штук, и как бы уже не прячется? Может, то было и любопытством,
   А может, они попросту пытались понять и осознать то, что только что им было показано.
   Донар обнял дочу, сбоку к нему сразу подсластлилась Фрейя, и бог, чмокнув доченьку в макушку, вздохнул, и жестом показал - ну давайте, девицы, вам я лично предоставляю право первенства в ответах. Братья же в это время с интересом уселись рядом, каждый взяв по немаленькому жбану отнюдь не с водицей, и принялись ожидать интереснейших рассказов.

+1

16

К привычке мужской части семьи отмалчиваться чуть что и прикидываться брёвнами дубовыми, нордическими, обыкновенными, Труд давно привыкла. Сложно было сказать, что это её не возмущало, конечно, но она здраво оценивала свои возможности: перекроить Тора не смогла не то, что его законная жена, а даже его собственный отец, для которого, казалось бы, вообще не было невозможного. Да и сыновья у громовержца тоже удались на славу; по меньшей мере, отвечать на вопросы они любили и умели примерно так же хорошо, как он сам.
Это было что-то вроде таланта свыше. Даже когда происходило что-то страшное, и сильнейший из асов допивался до того состояния, когда у него развязывался язык, чтобы он на время забывал, что разговор - удел слабых, а ему, Тору, к лицу только молотом размахивать, его всё равно никто не понимал.
Труд выпало сомнительное счастье посвящать людей в длительный и объёмный курс мифологии. Причём не тот красивый и аккуратно подправленный, который часто можно было встретить в толстых подарочных изданиях энциклопедий с цветными иллюстрациями, а приоткрыть им жизнь Асгарда, которой она была на самом деле. И крови там, что уж говорить, всегда хватало, равно как и тёмных пятен на истории, о которых распространяться не хотелось.
Впрочем, было и хорошее.

Время полетело незаметно.
Первой уснула Улла, свернувшись около подруги в клубок и пристроив ей голову на колени. Сердитой кошкой зашипев на опять разошедшегося братца, который вздумал наглядно показать, как славно они с отцом путешествовали по Муспельхейму, когда ему в результате расово верных действий достался Гюльфакси*, Труд подняла инспектора на руки. Магни, которому пообещали ещё доброго пинка, если он сейчас же не вспомнит, что не в Асгарде, и не стоит так орать, как-то слегка приуныл, но покорно кивнул и, забрав блондинку, что в его лапищах казалась особенно маленькой, даже игрушечной, а не живой женщиной, утопал куда-то наверх следом за сестрой.

Когда они вернулись, где-то в состоянии полусна находились и господа офицеры; этих, впрочем, хозяйке дома с помощью родственников удалось оттащить в гостевую спальню ещё в более-менее вертикальном положении. Заботливо приоткрыв окно для живительной прохлады да укрыв друзей пледами, валькирия оставила им на столе несколько бутылей с пивом на завтрашнее утро, которое явно грозило обернуться не самым приятным в их практике, и вернулась обратно, что-то тихонько насвистывая.
Халдюр каким-то чудом ещё функционировал, но и он уже был скорее в состоянии полудрёмы, неумолимо начиная выпадать из разговоров и песен. Что, впрочем, было немудрено - один из присутствующих как-то умудрился ополовинить Мировой Океан, так что тягаться с ним в умении пить было изначально бесполезно. Как бы не желал мужчина растянуть это странное время, где он мог легко прикоснуться к тем, в кого веру избрал для себя единственно правильной, тело неумолимо брало своё, и вопросы его становились всё тише и бессвязнее. Не в отца, но в мать терпеливая дева щита до последнего пыталась ответить на всё, что друг желал услышать, улыбаясь его порой такому искреннему, детскому почти любопытству; и лишь когда последний человеческий голос в её гостиной умолк, покачала головой.
Вскоре и йомсвикинг, на которого Донар наложил неоспоримым своим правом загребущую лапу поверх неутомимых желаний Фрейи забрать всё, что надо и не надо, себе, уплыл в тёмные воды снов; Торунн, коснувшись его разума лёгким, нежным движением невесомой ладони, увидела, что в его грёзах сияли грозы.
Что ж, хоть кто-то за сегодняшний вечер обрёл что-то хорошее, а не только головную боль.

Подняв руку, дева битв устало вспушила растрепавшиеся медные волосы. Она была несомненно выносливее людей, да и определённой части волшебных существ - наверняка, но празднество в честь неизвестно чего получилось достаточно бурным, чтобы вымотать даже асинью.
- Понятия не имею, как буду разгребать всё это с утра, - заметила женщина, присаживаясь на край стола и закидывая одну ногу на другую. - Под алкоголем-то у них воспоминания смешались, но что будет дальше - ведомо только деду, который не слишком спешит делиться своей мудростью с нами.
Холодные голубые глаза, вырезанные изо льда, посмотрели на Фрейю с плохо скрытым раздражением. Быть может, на какое-то время Улла и смогла успокоить сейдкону, уверив в том, что ничего не поменяется; но валькирия была уже слишком большой девочкой, чтобы верить в чудеса. Подобные события не проходят бесследно; встреча с сакральным в XXI-ом веке перестала быть той обыденностью, какой казалась во времена язычества, потому и последующую реакцию после того, как гости протрезвеют, предсказать было довольно сложно.
Одно было понятно сразу: ничего не будет как прежде.
И воительница вовсе не была безмерно за это благодарна - скорее строго наоборот. Она не особенно любила вмешательства в свою жизнь, и если простить подобные выходки отцу… Или братьям - этим, правда, уже с трудом… Ещё при определённом нравственном усилии было можно, то вот с Ванадис такой фокус не проходил. Теперь Труд взбесилась всерьёз; и обиды она всегда помнила долго.
Очень долго.
Валькирия смачно приложила пустой кубок о столешницу.
- А теперь давайте, родичи, поговорим о прекрасном, раз уж у нас выдалась такая редкостная возможность поговорить. - Женщина подняла руку, призывая всех заткнуться, цепко осмотрела богов, и её хищное лицо вновь приобрело эту характерную для потомков Вотана черту яростного упрямства. - Вот это всё, мать вашу, вы мне зачем устроили? Что вас побудило притащиться на край света и всё мне испортить, не хочет кто-нибудь рассказать? Фрейя? Папа?


* На самом деле, не очень уверена, что правильно локализую; в оригинале это был Gullfaxi.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

+1

17

Праведный гнев дочки Одинсон воспринял как обычно - встал с места, подошёл к Труд, мягко поцеловал ее в щеку, погладил по гривке, и усевшись на свое место, махнул Ванадис рукой. Мол, твоя была идея - ты и объясняйся. Фрейя уничтожительно посмотрела на Веора под смешки его сыновей, и сказала, что для того, кто так пытается быть непохожим на Игга, Ас слишком много черт отцовских в себе несёт. Рюмр же, не моргнув глазом, ответил тем, что той, кто практиковала гэнгбэнг еще до того, как до сего додумались смертные в своих интернетах и сделали определённым мэйнстримом, вообще лучше помалкивать в тряпочку. Ванка ахнула, открыла рот, закрыла, но что ответить не нашлась. Ржач Торсонов осмысленному ответу только мешал. Наконец богиня выпятила грудь в ее излюбленной воинственной манере (мужская часть компании, естественно, не оставила то без внимания - ибо иначе было нельзя), и заявила, что она оным гордится аки первооткрывательница и борец за равные права. Мол, вам что, можно, а женщинам - нет? То-то же. К тому же, ожерелье зачётное ведь. Так что нечего тут разлагольствовать и перекладывать ответственность, Одинсон. После этого Донар вздохнул, встал со своего места во второй раз, и подойдя к дочери Ньёрда, мрачно сунул ей под нос Мьёлльнир. Сработало как всегда - на ура. Ну еще бы - с тех пор, как в жизни бога появился этот молот, все диалоги почему-то становились всё короче и короче. Тора это радовало. Других - не очень. Однако у других и выхода, в общем-то, не было.
- Ну ладно - вздохнув, Ванадис присела подле Торунн и с искренним видом невинной жертвы положила ей голову на плечо. Сейчас все родственники могли лицезреть очередную картину так любимых всем Асгардом отношений двух этих валькирий - Фрейя жалуется на свою горькую судьбу и просит ее пожалеть. Почему Ванадис избрала такой метод ответа Торунн - неизвестно.
- Поначалу я и впрямь хотела тебе показать, сколь сильно важна любовь, маленькая валькирия моя. Но после поняла, что у меня не выйдет, даже несмотря на то, что отца твоего попросила я помочь. Вот и отказалась от данной я затеи - жалобно вздохнув, ванка смахнула слезу со щеки, и на пол капнуло золотом. Впрочем, эта фраза из уст богини означала нечто навроде "ты не волнуйся, как-нибудь позже я обязательно попробую еще, но не сегодня." - И затем мне показалось, что ты слишком одинока даже средь своих друзей. Вот я и захотела родню твою пригласить.... В конце концов, они столько дней рождения твоих пропустили, как стали жить в Мидгарде, а так жить нельзя. - Затем, все еще лежа на плече у Труд, дочь Ньёрда гневно сверкнула взглядом на Тора и сыновей, и те словно по команде потупили взоры. И плевать, что они толком и свои дни рождения не праздновали - это ведь девушка, дурни, устыдитесь! - И к тому же, сейд мне тихо шепчет, что твои друзья не перестанут тебя любить после того, как узнали правду о тебе. Меж друзьями секретов не должно быть, Торунн. Даже таких, как наши секреты. А приятным бонусом сего вышло и то, что Халдюр был выбран отцом твоим - ужель за друга ты не рада? И да, вряд ли наутро они чего забудут... правда, вспомнят то лишь после того, как похмелятся. - Наконец отлепившись от Торунн, Ванадис поцеловала ее в носик, приласкала по щёчкам и радстно завиляла бёдрами в сторону выпивки. - Не сердись ты на отца, он не виноват - его околдовали. - и покуда Торсоны ржали, а Веор угрюмо сверкал молниями из глаз, Владычица Фолькванга усмехнулась, и подмигнув Труд, прокатила по столу ей наполненный мёдом бокал. - Я сего не стыжусь отнюдь, но и вы не привыкайте аль распространяйтесь. Он, все-таки, женат. - и следом хитро так посмотрела на Магни. Покуда старший сын долго думал, в чём дело, а Донар, кажется, был уже готов молотом в ванку запустить, та с Уллем и Моди откровенно засмеялись. Женат там был Тор или не женат, а случай с Ярнаксой никто не отменял.
   Кажется, теперь Торунн должна была понять, кто в этой авантюре был и затейник, и мозг. Но главное - она не желала испортить жизнь дочурке Одинсона.
   Она просто хотела сделать ее ярче, красочнее и лучше. И если с облагодетельствованием не прокатило... что же, глупой Фрейя отнюдь не была. Всегда есть другой способ.

***

   Наутро первым спустился Халдюр, с закрытыми глазами и стоически перенося невзгоды похмелья. Пиво, которое норвежец потреблял на ходу при этом всем, помогало, но увы - свою способность передвигаться с закрытыми глазами парень переоценил. Однако его в полёте поймал Моди, и Халдюр разлепил глаза как раз в тот момент, чтобы увидеть, как Труд восседает на шее Магни, который радостно носится по гостиной. Фрейя сидела на коленях у Громовержца и пела, который, кажется, всю ночь так и просидел, бухая. Что было, в общем-то, правдой.
- Осторожней, смертный - Моди поставил Халдюра на ноги, и ободряюще заменив ему пиво мёдом, жестом пригласил за стол - глаза даны, чтобы видеть. То мне даже известно.
- Ага. Ты деду то еще скажи - Магни, кажется, вошёл во вкус, и начал уже на бегу подпрыгивать. Торунн стоило бы начинать существенно наклоняться, если она не захочет испортить свой потолок. Ибо слезть с шеи брата, железной хваткой держащего ее за ноги, было задачей, устремляющейся в невозможность.
- Деда вашего не поминайте без причины, оба вы. А то ведь постучится старик в шляпе в дом дочурки, и тогда вашему веселью точно конец уж настанет - подал голос Вингнир, который все никак не мог решить, что ему нравится больше - выпивка, зад Фрейи или же игра с Уллем "кто быстрее разберёт и соберет Дезерт Игл по болтику". Впрочем, медовуха выигрывала, а посему Ванадис елозила на Громовержце все настойчивей. Ее внутренняя богинька требовала внимания, любви и ласки,  и тут ничего нельзя было поделать.
   Халдюр, наблюдая это все, мужественно смирился с сакральным беспределом, и сел за стол. Моди сразу же подсунул ему мясных блюд, и вот у Тора в поле обозрения появился еще один претендент на первенство его внимания. Ванадис не выдержала такого откровенного хамства и молча ткнула бога лицом в декольте. КакРюмр умудрился торчать носом в титечках дочери Ньёрда и одновременно изловчиться выпить еще - то была загадка, достойная мудрости Вотана. Халдюр смотрел на то все, смотрел....
- Вигдис... ээ... а могла бы ты рассказать, почему ты всегда такая... ээ... нуу... отчуждённая и непробиваемая в ... ээ... вопросах определённых? - наконец решился подать голос норвежец, и сразу же добавил - конечно, если тебя не затруднит.
   Сверху слышались уже шаги остальных, и Фрейя сразу же ринулась встречать бедняжек, которым ну вот прям срочно, вот уже и сейчас была позарез нужна любовь, ласка и поесть-попить. А боги тем временем с интересом уставились на рыжую валькирию. Им было крайне интересно, что ответит дочь Веора.
   К тому же, этот вопрос был первым этим утром, но далеко не последним. Ну а большинство жителей Асгарда мясом-мёдом не потчуй, а дай рассказать историю какую.

+1

18

Воительница жила в этом кагале, по ошибке почему-то именующемся семьёй, так давно, что знала их всех как облупленных - до последней мысли, до последнего желания, до слов, которые они скажут в следующую секунду. И ошибочно было думать, что единственная женщина в младшем поколении не найдёт способ справиться с напастью под названием "братья". Конечно, Торсдоттир не была самой сильной, самой безбашенной (хотя мужчины называли это "храбростью", но валькирия-то знала правду) или самой яростной из них всех.
Всё было куда хуже. Внучка Игга единственной из всей его невероятно обширной семьи удостоилась чести унаследовать от деда самое страшное - ум. Сочетаемый с женским коварством, он был куда более грозным оружием, чем любой топор.

Запустив тонкие сильные пальцы в светлые волосы аса, дева щита глубоко вздохнула и закрыла глаза, позволяя раскалённому золоту сейда подняться со дна её существа и впитаться в нежные эти прикосновения; на какую-то короткую секунду, быть может, даже меньше, она вся озарилась яростным светом, проникая в чужое сознание и растворяя его в неге да спокойствии, которого не бывает в реальном мире. Магни замер, и в его светлых глазах отразилось это странное чувство раздвоившейся реальности; не помня ни сам себя, ни мира вокруг, он разжал ладони, которыми удерживал сестру, вглядываясь в нечто, ведомое ему одному, что показал ему сияющий поток древней волшбы.
Валькирия мгновенно кувыркнулась назад и, оказавшись на ногах с грацией кошки, что всегда приземляется на четыре лапы, с силой приложила брата локтем по спине. Тот рухнул, как подкошенный, ибо и без того стоял не слишком крепко, а с таким ускорением у него и вовсе не осталось шансов; дева битв вбила тяжёлый армейский ботинок ему в позвоночник, оставив на футболке свой отчётливый след. Со стороны мужчины послышался стон, переходящий в длинное замысловатое ругательство.
Конечно, на самом деле, пострадала только его гордость, но зато весьма существенно. Мало того, что его девка обхитрила (опять, что немаловажно), так ещё и на глазах отца. Тот, впрочем, видел подобные сцены далеко не один раз, поэтому особо удивляться не приходилось.

- Что-что, милый? - Любезно уточнила женщина, подбирая со стола яблоко и с хрустом его надкусывая.
- Ведьма, - отчётливо прохрипел Магни, утыкаясь головой, в которой словно граната разорвалась, в пол.
Валькирия одарила его улыбкой голодного крокодила и снова вгрызлась в яблоко.
- Да разве я это когда-то отрицала, можно подумать. Не волнуйся, тебя минут через пятнадцать отпустит, - милостиво сообщила она, убирая ногу с братской спины. - Если не будешь до меня домогаться, разумеется, в противном случае я тебя отправлю к таким звёздам, что ни одной выпивке не сравниться. Мы поняли друг друга?
Ас что-то пробурчал, и там снова угадывалось про то, что рыжая баба - горе в семье, особенно когда она не ценит, не любит и не уважает старших, ответом на что богу послужил хороший пинок по рёбрам. Невозмутимо улыбнувшись ещё одному хриплому ругательству, вёльва повернулась к Халдюру, осмотрела его с естествоиспытательским интересом и, подойдя, подула мужчине на лоб. Дыхание её отдавало яблоком и почему-то хвоей, как и тяжёлый, густой запах от медных волос.
- Тебя тоже сейчас отпустит, я тебя чуть подлатала. Но в следующий раз не мешай пиво с мёдом, не смотри на отца моего. Ему-то можно, а у вас тела для таких экспериментов слабоваты будут, - сообщила она с изрядным сочувствием, - что спрашивать изволишь? А… Ну, коль хочешь знать.

Валькирия спокойно пожала плечами и плеснула себе в высокий стакан кофе из стоявшего на столе кофейника. Никто кроме неё пить не соизволил; асы считали, что употреблять что-либо, кроме алкоголя, это страшное кощунство, а господа офицеры согласны были только на рассол, потому что после вчерашних возлияний даже крепкий северный организм чувствовал, что находится где-то на границе полного погружения в этанол и отчаянно сопротивлялся. Женщина посмотрела сквозь стакан на окно, в котором брызгало бликами полуденное солнце, и благополучно опрокинула в себя весь напиток.
Она почти всё пила, как водку - залпом. Это тоже, возможно, было последствиями профессиональной деформации.
- Да, в общем-то, просто всё. Мой светлый любовный путь начался с того, что матушке взбрело в голову меня отдать за цверга, и, не заявись отец в Асгард вовремя, торчать бы мне всё оставшееся время в Нидавеллире. Потом меня украл один великан, чтобы с Тором породниться… Потом другой…
- Потом третий, - подсказал Моди, в этой весёлой истории тоже поучаствовавший.
- Ну да, - согласилась Торсдоттир, - потом третий, и все с целью жениться. Меня что-то как-то ни одна тварь при этом спросить не соизволила. И, опять же, если б не отец, торчать бы мне в Ётунхейме до скончания веков, а знал бы ты, какая там тоска, да ещё если с этими уродами под одной крышей. В общем, у меня с тех пор ни к каким отношениям желания нет, всё равно ничего от них хорошего ждать не приходится - сплошное насилие и унижение. Оно мне надо? Пусть Фрейя развлекается, коль ей по нраву, я и так живу отлично. Мне дед валькирией разрешил быть, я довольна своей жизнью и не горю желанием её менять. И никаких "ты не так, не с тем, не там, не так себя ведёшь, выглядишь плохо, сражаешься недостаточно хорошо, а броня у Рагнрид краше, а волосы - у Сигрдривы". В Хельхейм! Я уж лучше одна, зато в спокойствии.
Она посмотрела на братьев, потом на отца, фыркнула.
- Ну, в относительном. Но с этих-то что взять… Мы хоть и цапаемся порой, но всё ж - семья, я им верю не меньше, чем себе самой.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (2017-10-31 00:44:24)

+1

19

Одинсон, смотря на то, как Труд в очередной раз опускает старшего брата, только покачал головой, и после этого молчал, хоть и стоило бы, наверное, высказаться. Вон Ванадис молча пинала его локтём а-ля "ну давай, папочка, поучавствуй в воспитании детишек". Однако то ли Асу было лениво, то ли его уровень воспитания как-то слишком был похож на уровень Вотана. Типа "ну, само вырастет - и это хорошо". Однако взгляд Фрейи был слишком уж напористым, и Веор все же выдавил из себя нечто, мало-мальски похожее на воспитательную речь:
- Доча - перестань брата ты позорить своего. Он сильнее, ты чутка быстрее будешь и ловчей. Победила бы его хоть в чём-то, где он может дать отпор. А то сейдом всяк горазд... - но после еще одного много обещающего взгляда владычицы Фолькванга Рюмр запнулся, и продолжил мысль иначе - А, хотя нет. Ведьма - она ведьма и есть. Бейся, как считаешь нужным. Только без униженья, а то ведь обидится - и победит методом твоим: не особо честным.
   Магни хотел было запротестовать, однако отец его перебил жестом руки:
- А ты молчи. Ей уже не семь годков, так что сам знал. на что шёл. Да, я ведаю - "а чё она", " она первая начала", ну и так далее. Молчи, и будь мудрее... хотя, кому я молвлю то. Ладно, вот чего - пораженье прими с гордостью, а не упивайся стыдом от него. А также на сделующий раз хоть амулет какой возьми. Не все решить ты можешь силой, Магни.
   После последней фразы все боги уставились на Тора вглядом "ДА ШО ТЫ ГОВОРИШЬ", и он, пожав плечами, философски добавил:
- Ну, потому что ты - не я, вот и не можешь. Ищи свой путь, не иди по стопам отца. Сестрица вон пошла ведь... - затем, скорчив скептическую мину, Ас изрёк - и плевать, что на оном есть лошадки, и как я подозреваю, куча кошек. Да, Ванадис, я догадывался о твоей руке вот здесь - а то с чего бы ты так часто ей играть с котами своими позволяла в детстве? Но в целом, я не против. Дороги коты ей - и это хорошо.
   Моди уже ржал, Улль делал ставки, как быстро Магни очнётся и оклемается, смертные внимали и переваривали рассказ Труд. И вот Улла подала голос:
- Нет, подруга, я конечно, могу понять... наверное, могу - что мужики козлы, и всё такое, ибо это правда - мужская часть резко не согласилась минами, Фрейя же одобрительно закивала - Но неужто ты и впрямь никогда не встречала того. кто бы тебе понравился? Допустим, с таким... заботливым отцом мало кандидатов было, но ведь были же? Ну, за твой период жизни-то. Должен же был быть хоть кто-то...
- Ну а если бы и был - подал голос Ирр - то ты бы все равно отдала бы предпочтение своему долгу, не так ли? Ведь мифы... или история, блин, я даже не знаю, как теперь правильно то называть - рассказывают о том, что лишь двух Асов ты обносишь мёдом на пирах. и ни одного эйнхерия. Кстати, а правда то? И если так, то почему? Чем тебе славные воины не угодили?
   Похоже, что в дискуссии касательно выбора Торунн смертные поделились на два лагеря, и одного воздержавшегося. Халдюр же сидел и впитывал информацию, как губка, предпочитая слушать больше, чем говорить. Тор вон оценил. Фрейя - тоже. Не каждый день увидишь яркий пример подсознательного последователя Речей Гримнира, в конце концов, тем более - в двадцать первом веке.
- Да просто мало кто был достоин ее возвышенных идеалов - прохрипел Магни, не то смеясь, не то икая мордой в пол. Чувство самосохранения у старшего дитяти Донара было столь же отбито напрочь, сколь и его чувство такта. И, кажется, где-то граничило с зашкаливающем уровнем прямоты в своих мыслях и речах.
- А вот вы - обратился Эйдюр к отцу семейства - Тор, вы ведь никогда не ... не запрещали дочке вашей... ну, выбирать кого?
- Насколько я помню, отец вообще мало времени уделял данному вопросу, наивно полагая, что жена тут лучше справится - хохотнул Улль. Учитывая то. что пасынок прекрасно знал о неких закидонах своей мамочки - хотя бы само его появление, знаете ли - данное изречение было более чем многогранным. Кто понял, тот посмеялся. Как ни странно, посмеялся даже Донар.
- Нет. Эйдюр. Я никогда доче своей ничего подобного не запрещал.
- И не было даже... молчаливых намёков?... - и кивок на Мьёлльнир. Да, аргумент потенциальному воздыхателю в виде огромной искрящейся кувалды, подсунутой под нос, был более чем убедительным методом заставить вскоре озвучить рыжеволосой валькирии фразу навроде "извини, дело не в тебе, дело во мне, прощай", или что-то вроде того.
- Тоже нет. По правде говоря, я и впрямь мало времени проводил с дочуркой, беседуя на темы подобные... теперь вижу, что, может, кое-где я и ошибся. А может, я и не ошибся. Ведь в делах сердечных уж кто-кто, а я - явно не советчик, Эйдюр. - Усмехнувшись, Таранис осушил еще один бокал с мёдом, и наполнил по новой практически сразу же. алкоголизм и Тор были столь же неразлучны, как Тор и Мьёлльнир. То бишь, их можно было разлучить... но обычно после такие инициаторы нехило страдали.
- А может, твоя мать специально устроила встречу с тем цвергом, дабы хоть как-то тебе намкнуть, что пора бы и засматриваться-то на женихов?... - выдвинул предположение Эйдюр. - Ну, она ведь твоя мать, мало ли, как у вас принято воспитывать... Вряд ли она и впрямь позволила бы тебе выйти замуж за того кто дышит тебе... докуда ростом был он? Она ведь из Ванахейма родом, коли правильно помню я саги. Ил если они не лгут. А Ваны более хитры и туманны, нежели Асы - словив очень странный взгляд Ванадис, мужчина сразу же поспешил добавить - никаких обид не желал я молвить, леди Фрейя, лишь напомнил о том, что вы - более спокойные и вдумчивые боги... - А после того, как ванка рассмеялась и покачала головой, окончательно растерялся.
   Саму Ванадис это уже, кажется, довольно-тки забавляло. Ведь ранее из Труд было довльно сложно внятно вытянуть чего либо, когда это расспрашивала она. А так - и она ни при чём, и даже не колдует. Вон, сами люди начали интересоваться таким неординарным выбором жизненного пути доченьки Одинсона - вестимо, явно ситуация требует прояснения.
   Авось она и сама поймёт, почему Торунн так решила.

+1

20

Кажется, смертные, поняв божественный масштаб, теперь просто не могли перестать о нём думать.
- Нет, Улла, не было у меня ни мужчин, ни женщин, которых бы любила я, как любовников. Друзья были и есть, сёстры названные были и есть, семья моя - была и есть, а других - нет, не было, и не надобно мне того. По меркам нашим я и вовсе ещё очень молода. Отец видел, как мир ваш появился из звёздной пыли, мы же, дети его… - Она усмехнулась. - Мы юны.
Однако инспектора перебил один из офицеров; вёльва бросила на него внимательный взгляд.
Затем, запрокинув голову назад, воительница рассмеялась, впрочем, легко и совершенно беззлобно:
- Коль уж честно совсем говорить, друг, а чем должны быть мне они милы? Дело моё - с полей их собрать да в чертог привести; я - Вестница Смерти в очередь первую да её провожатый, а уж потом дева, что в Залах Славы меж столов ходит. Да только ты не той, Элдюр, вопросы задаёшь; деда моего спрашивай, по что он мне велел его да первенца своего мёдом обносить. Я умна, да секреты его не ведомы мне. Правда, отвечает Всеотец редко, а коль даже и изволит ответ дать - так понять его всё равно, считай, невозможно, но можешь попробовать. Ныне смертные о нас забыли, так он, быть может, тебе обрадуется.
Основная проблема с Торунн всегда была одна и та же: невозможно было понять, в каком месте валькирия шутит, а где становится серьёзной. Порой её сарказм был настолько тонким, что она сама даже с уверенностью не могла бы этого объяснить.
Вот как, например, сейчас, когда Магни опять решил вспомнить, что он бессмертен, но забыв о том, что его можно приложить чем-нибудь максимально тяжёлым по хребту.
- Ну какие воспитал, такие и идеалы, - невозмутимо парировала валькирия, - скажи "спасибо", что я по стопам материнской крови не пошла и за тебя замуж не возжелала. Вот это ты бы обрадовался, наверное. А уж отец с остальными братьями как обрадовались бы - то словами не описать. И мать.
- Или передрались бы, - невозмутимо заметила Фрейя, наливая себе в высокий бокал вина из открытой бутыли. - Нет, а что? Ты наполовину ван, и братья твои кровь себе ту несут… Ну кроме Магни, конечно. И мать бы уболтали как-нибудь, была бы необходимость.
В голубых глазах рыжеволосой женщины мелькнул колючий ехидный огонёк.
- Ну вот. В твоих интересах, милый, чтобы я о любовной сфере жизни не вспоминала никогда, - любезно подсказала сейдкона.
Лежащий на полу ас захрипел, выдав ещё какое-то спутанное многоэтажное ругательство, и умолк, поняв, что двух ведьм на одну его светлую голову будет избыточно много: он с одной-то до сих пор не знал, что делать. Труд хищно улыбнулась, вылила в стакан остатки чёрного - примерно как нефть, да и по консистенции имевшего с ней немало общего, - напитка и, допив его на ходу, ушла в кухню за вторым кофейником.

Впрочем, минут через пять она вернулась, чтобы застать очередной увлекательный поворот в дискуссии.
- Конечно, матушка у меня дама своеобразная, но вряд ли настолько, чтобы не посоветоваться о выдаче замуж дочери с собственным мужем, - хохотнула Труд. - У нас, знаете ли, без главы семьи такие решения принимать как-то не принято, и спасло её на тот момент только то, что вопрос с замужеством за Альвисом отвалился сам собой вместе с тем, как он обернулся в камень. Отец мой - бог хоть и добрый, но вспыльчивый, так что… В общем, та история закончилась относительно неплохо, практически без жертв. Мы всего-то лет тридцать не разговаривали.
Улль снова подбросил кости в руке.
- Меньше, - категорично возразил он. - Лет пятнадцать.
- Ну может, и меньше, - согласилась валькирия. - То дело давно уж очень было, а я тогда была юна да прекрасна, семнадцать вёсен едва исполнилось. Забылось многое. Магни! Ты кончай придуриваться уже, я же знаю, что всё с тобой в порядке.
Подойдя к старшему брату, вёльва подала ему обе своих руки, помогая встать; бог сердито и хмуро посмотрел на неё, неуловимо напоминая сейчас своего отца, потом, рассмеявшись, обнял сестру, стиснув её до лёгкого похрустывания рёбер. Эту экзекуцию женщина пережила со стоическим спокойствием, похлопав белыми сильными ладонями по широкой его спине.
- Вы бы, смертные, и не пытались её понять, - добродушно пояснил он, привычным движением открывая пивную бутылку, - вся семья того сделать не может уж дольше, чем род ваш в Мидгарде живёт. Как дед наш валькирией ей быть позволил, так она совсем в мир свой ушла, а как путь сейда показал - так во всём Асгарде её только он да Фрейя понять в силах. Сейдмады, что взять с них, не для нас пути эти. Ну, Труд, уважь брата-то, оставь дрянь свою да выпей со мною.
И он перекинул воительницу ещё одну бутыль, которую та механическим отработанным жестом поймала в воздухе, усмехнулась. Они стукнулись краями горлышек, и на том семейный конфликт был полностью исчерпан.

- Но ведь леди Фрейя - тоже валькирия, - неуверенно не то спросила, не то просто поделилась с пространством инспектор.
Глянув на веселившееся начальство, Торунн убедилась, что та не против пообсуждать свою персону ещё, усмехнулась и чуть покачала головой, присев на подлокотник отцовского кресла. Голос её был мягок и спокоен, как всегда, когда она начинала излагать нечто очень простое для её всеведающих глаз вёльвы, но совершенно невероятное для окружающих:
- Нет, милая. Фрейя - одновременно и валькирия, и диса, и богиня, что связывает любовь и войну страстью, собирая свою жатву. Я и названные сёстры мои - иной природы и подчиняемся иным законам. Мы носим обет безбрачия, ибо так нам должно; есть средь дев щита те, кто порой получали разрешение и выходили замуж, но семьи те все сплошь несчастливые. Ни Сигурда счастливым не назвать было, ни Вёлунда; никого. Не для нас оно, не для жизни мы - и она, такая, как вы ведёте али как ведёт отец мой, вот она - тоже не для нас. Так просто есть, я давно приняла это и просто с этим живу, не задумываясь. Коль я бы попросила, дед бы, наверное, отпустил меня и дал свободу от долга моего; но что же это за долг, если бросить его можно в любой момент? Не бывает так. Страсть моя и сестёр - война.[nick]Thrud[/nick][status]skjaldmær[/status][icon]http://s8.uploads.ru/9rX4e.jpg[/icon][sign]Воинов кровь
Окрасила воздух, -
Только валькириям
Это воспеть! ©
[/sign][info]Thrud Thorsdottir


валькирия, богиня воинской храбрости[/info]

0


Вы здесь » Marvel: All-New » Будущее | Вне реальности » [AU] Я уже взрослая!