Добро пожаловать на ролевую по комиксам вселенной Марвел! Мы приветствуем всех гостей, наблюдателей и просто заглянувших на наш форум — место, которое мы постарались сделать уютным творческим домиком для всех его обитателей. Будем рады всем желающим присоединиться к нашему дружному и талантливому коллективу!
Должность:
Руководитель
Контакты:
Skype: Lawrenjin
ICQ: 400450228
Доступность: вечером; днем как получится.
Командор. Техник. Шериф. Квестоплет. Связист. Делает всё сразу, почти всё видит.
Курирует Мстителей, отвечает за Мандарина.
Должность:
Координатор
Контакты:
Skype: aisazure
Доступность: режим пониженной активности
Душа компании и поставщик мороженого. Приглядывает за гостевой и приемкой, контроллер порядка и игры, а также
Курирует ЩИТ, отвечает за Людей-Икс.
Мы на Коммьюнити!
   
Прозвище:
Мадам Гидра;
Имя: Офелия Саркиссян;
Степень опасности: Глава Гидры, огромные познания в области ядов.

Разыскиваем! Требуется для крутых сюжетных поворотов в стан весёлых и неординарных интриганов Гидры.
Прозвище: Творец;
Имя:Рид Ричардс;
Степень опасности: Один из величайших ученых на земле. Свалился сюда из вселенной Альтимейт.

Ищем антагониста! Который залип в сюжетных завязках. Миру нужен свой личный злобный мозг.
Прозвище: Сорвиголова;
Имя: Мэтью Мёрдок;
Степень опасности: "Слепой зрячий"; сверхчеловеческие чувства, превосходный боец.

Разыскиваем! Мэтта были бы рады видеть не только в Адской Кухне, но и в геройских рядах!

Marvel: All-New

Объявление

«Знала бы, что однажды придётся испытать на себе все прелести искателя сокровищ, то сходила бы на эти самые курсы дайвинга. Кстааааааати, а если мы вдруг найдём какие-нибудь сокровища, они кому достанутся? Государству местному, государству гражданами которого мы являемся или самим гражданам? Я понимаю, что это последнее, что мы можем тут найти, но мало ли сегодня Фортуна повернулась к нам лицом». © Polaris

Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [2016-2300~] A ceux qui vont mourir


[2016-2300~] A ceux qui vont mourir

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

A ceux qui vont mourir
https://i.imgur.com/P4LOOfF.png
https://media.giphy.com/media/JawdSFLziLgxW/giphy.gif

Три века упадка
Асгард

Но для тех, кто придет
В мир, охваченный мглою,
Наша повесть послужит ключом.

Альдриф погибла, но не попала ни в Вальхаллу, ни в Хельхейм. Она возглавила Дикую Охоту и оказалась навсегда потеряна для своей семьи.
Она всегда казалась лишней в мифе об Асгарде. Она сама в глубине души была уверена, что не нужна этой истории, жестокой к виткам перерождений.
Но три века истории Асгарда после её гибели покажут иное.
Отныне без неё перерождение мифа невозможно.

Альдриф Одинсдоттир должна жить.

https://i.imgur.com/P4LOOfF.png
Thor Odinson, Loki

[icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon]

+1

2

Шрамы на руках так и остались с Локи до самого конца. Со временем они превратились в подобие бледно-кирпичных дорог, перекрещивающихся каждый раз, когда он складывал на груди руки. Неряшливо оборванные рукава зелёного плаща демонстрировали их любому желающему.
Смертельно раненый Муспельхейм, вновь оставленный владыкой, медленно истекал тлением и разъедал ствол Мирового Древа.
Те, кто были свидетелями последнего жертвоприношения в мире Огня, ждали мести царя Асгарда всему живому, но мести не последовало. Обнищавшему в один момент Богу Грома перешла дорогу Дикая Охота. Они ликовали, воспевая кровавую славу новой предводительнице — рождённой из огня Богине Охоты, крылатой воительнице. В момент встречи месть превратилась в погоню столь длительную, за ней устали наблюдать и звёзды.
Но погоня ни к чему не привела — Богиня Охоты была одинока и не имела прошлого, в котором хоть кто-то или что-то имело значение.
У Дикой Охоты не было времени, не было воспоминаний. У них было только сейчас, которое было везде и всегда. Только добыча и сладкая погоня. Не война — Охота. Они не воевали — они убивали.
Даже когда Асгард объявил им войну, они только смеялись. Вряд ли они понимали это иначе как предложение рассматривать асов как добычу. Они появлялись внезапно, чтобы взять сочтённое своим, и исчезали. По их следам всесильная махина Асгарда испепеляла земли. Они не желали того, но их цель была превыше жизней. Они обязаны были стреножить проклятую свору, не разбираясь в средствах.
Были и несогласные. Были те, кто хотели вразумить своего великого конунга. Из любви к нему они шли на предательство. Так Бальдр после долгих изысканий в древней истории, случайно попавшейся на глаза, нашёл упоминание о копье, которое могло бы помочь и остановить Охоту. Ему пришлось сражаться за него с Локи, что связался с Адом и Сатаной ради собственных нечестивых делишек. С Локи, что снова зажигал распри, прикидываясь добрым другом правителей. Бальдр победил — ведь Локи никогда не был блестящим бойцом, когда не оставалось места трюкам. Лишь взяв в руки Копьё Лонгина, Бальдр предвидел, что оно в самом деле послужит Альдриф. Но цена за то возвращение была велика.
Но не сделала бы Альдриф то же самое для любого из них?
У Бальдра в тот час была возможность уничтожить предателя Асгарда и первопричину всех их бед. Но он видел будущее.
С любовью к сестре Бальдр пришёл туда, где проходил путь Охоты. С любовью он погиб, подняв Копьё на защиту ванахеймского корпуса небесных кавалеристов. С гиканьем Охота понеслась дальше, забыв об исчезнувших из их сонма. Их огненногривая предводительница вздымала над головой листовидное копьё как предзнаменование всему сущему.
Благих предзнаменований больше не осталось. Тлеющий Муспельхейм не мог более быть домом для демонов, и дочь Суртра Синдр ради выживания повела их в иные миры, дабы сделать их них огненную пустыню.
У Асгарда были более важные цели. Асгард был безучастен. Асгард охотился и вёл распри с теми, кто мог помочь, но не желал.
Лафей и его род великанов, почувствовав силу единства в Войне Реальностей и в противостоянии демонам, заморозили Альвхейм и прочно обосновались там, обратив филигранные леса в ледяные кружева.
Свартальвы были с ними и тогда — им досталась половина мира. Эта часть Иггдрасиля не собиралась погибать.
Разбившись о них, волна демонов обрушилась на Хельхейм, и первая волна завоевала мост и убила Гарма, а отделалась одним пленным. Тем пленным был Локи, и Хела была страшно рада его видеть. Он, конечно, не был убит, и даже переменил сторону — опять, откупившись от владычицы Хельхейма одной только ленточкой.
Этого было достаточно.
В тот день на поля Хельхейма пришла Дикая Охота.
И вот теперь Асгард отозвался.[icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon]

+1

3

Его успокаивали всем Асгардом. Его пытались остановить несколькими Мирами. Его пытались убить те, кто утратил в него веру. Все они потерпели поражение, и далеко не все выжили после. Однако те, от кого меньше всего ожидалось помощи тому, кто сейчас был не собой, не сдавались до конца - и преуспели. Неизвестно. что Лодур с Бруннхильдой сделали, однако ярость Донара была погашена. Ему было сказано, что сестру уже не вернёшь. что надо жить дальше, ведь есть целый народ .ради которого нужно жить. Который нужно вести. И Громовержец взошёл на трон.
   Да только лучше от этого не стало никому.

   Правление первенца Одина было далеко не тем, каким ему надо было быть. Вместе с потерей сестры Ас потерял и часть своей души. Ее забрали у него вместе с Альдриф - и Таранис не спешил ее возвращать. Вновь вспоминать, каким он был. Вновь поднимать Мьёлльнир. Конечно, с его правлением были несогласные, однако такие жили недолго - и всякий раз Рюмр лично приводил приговор в исполнение. Вместе с таким тираническим правлением он также кардинально решил проблему войн в Мидгарде, попросту перебив тех, кому проливать кровь было милее, чем ценить жизнь и мир, которых они не заслуживали. Герои пытались его вразумить. Пытались и остановить. Да только что смертный, пусть даже супергерой, может противопоставить божеству? И посему вскоре в Мидгарде был установлен новый мировой порядок с одним-единственным правилом: если люди вновь будут воевать, вновь начнут распри на почве религии или расовой принадлежности - Асгард спустится незамедлительно. О последствиях их нового прибытия, пожалуй, уточнять не стоит.
   Однако на таком Веор не остановился. Возродив старые порядки Асов, он вновь заставил взвыть кровавыми слезами все миры, до который дотягивался Бифрёст - а Радужный Мост мог дотянуться до чего угодно. И если раньше молитва "Спаси нас, боже, от гнева норманнов" звучала лишь в Мидгарде, теперь ее можно было услышать чуть ли не в каждом уголке вселенной - ибо Асы грабили, жгли, и убивали всех, у кого хоть что-то было. Богатство Золотого града приумножалось неумолимыми темпами, и если раньше Асам и так было не потратить все их богатства, то теперь их стало не счесть. Но было также то, с чем новый правитель Асгарда не мог справиться.
   Дикая Охота.

   Поначалу все попытки поймать их лидера и пленить, конечно же, увенчались провалом. Со временем Вингнир решил объявить им войну, но и это не возымело успеха - только лишь Вальхалла да Фолькванг полнились эйнхериями, да и то не всегда - иных Охота забирала с собой. Но когда она забрала и Балдура, Рюмр понял - битвой эту войну не выиграть, и был издан указ, говорящий каждому убегать и прятаться, едва они завидят сонм мчащихся призраков. И в конце концов, это дало какие-никакие плоды. У Дикой Охоты забрали главное - ее самую сладкую и желанную добычу. Конечно. бывали случаи, когда Альдриф все же получала желаемое, но они были столь единичными, что лично Тор считал это приемлемой ценой за спасение подавляющего числа остальных. Правда, о других проблемах владыка Асгарда почему-то не думал, и это вылилось в катастрофу.
   Льёссальвхейм оказался во власти турсов, и слишком поздно Асгард узнал о текущем положении дел. Асгарду было более важно грабить другие миры и завоёвывать. И когда Донар все же соизволил обратить внимание на мольбы беженцев, которых Золотой Град принимал с неохотой, было уже поздно. Так казалось многим... но те, кто так считал, явно позабыли, сколь сильно изменился сын Одина.
   Сейчас он уже не собирался геройствовать. Не собирался он и пафосно вызывать предводителя ётунов на поединок, нет. Просто одной особо холодной ночью посреди дворца изо льда приземлился искрящийся молниями берсеркер, и на следующее утро ледяные шпили Нового Утгарда были украшены головами каждого великана, находившегося в нём. И так же - на следующую ночь в другой обители турсов. И на следующую. И вновь. Не обошла эта участь и свартальвов, и вскоре две расы захватчиков оказались на грани полного вымирания. Они были вынуждены отступить, но былое величие ни ётунам, ни свартальвам возродить уже вряд ли было суждено: слишком много голов их сыновей и дочерей покоилось на пиках. Громовержец не щадил даже детей - ибо захватчики также не щадили детей Льёссальфара. Но он и не помог Льёссальвхейму после. Не убрал стужу, предоставив альвам разбираться с этим самим. Если они окажутся достойны и достаточно сильны - то выживут. Ну а если нет... Новый мировой порядок был не для слабых.
   Но следом Асгарда просили о помощи те, до кого никому не было дела уже многие годы. Ибо мёртвые не интересовали живых. и мёртвым не было дела до боли и радостей живущих. До поры до времени.
   Слишком уж сильно были изменены устои мироздания, слишком сильно сильнейшие мира сего попрали древние устои, наплевав на последствия, и теперь надо было за это платить. При всей жестокости Тора у него еще оставалось какое-то подобие справедливости, и он не мог допустить, дабы право на посмертие было искоренено как демонами Мусспелля, так и Дикой Охотой.
   Посему в самый неожиданный момент, когда обе стороны: захватчики и обороняющиеся - зализывали раны да готовились к новой волне, посреди Хеля ударил огромный столб Радужного Моста, из которого вышло не несколько дюжин бойцов, а целое войско. Часть их направилась к реке Гьёлль, и встали неприступной стеной рядом с раненной Модгуд, дав возможность достойно похоронить Гарма и внушая ужас в детей Муспелля - ибо то не были простые воины. В глазах эйнхериев и Асов было желание убивать, ибо таково было слово их повелителя. Слишком мног овремени власть Тора распространялась на свой народ, и теперь быть безумным берсеркером было не преступлением, а даже наоборот. И с такой мощью приходилось считаться каждому - даже турсам Синдр. А второй отряд стал у врат Мокрой Мороси, и их предводитель вышёл вперед, недвысмысленно проворачивая Ярнбьёрн в руках:
- Я желаю видеть брата. Немедля. И Хелу, что себя правительницей этих мёртвых земель именует. Иначе сами разбирайтесь с Дикою Охотой да взбалмошной дочерью Суртура.
   В данном случае это не было пустой угрозой. Текущий правительно Асгарда вполне мог за неподчинение своему слову бросить пристанище мёртвых. Ибо его слово - закон. И тому, кто его нарушит, жизнь вовсе не нужна.

+1

4

Под вечно мрачными небесами Хельхейма повисла грозная тишина. Ошеломительный удар от асов потеснил огненных великанов и демонов Муспелля, но и полчища мертвецов не доверяли нежданной поддержке. Широкая межа немирной пустоты пролегла между войсками.
Лишь малая часть воинов осталась на меже. Детям огня было не до того: ужас перед хлебающими кровь врагов берсерками заливал их ярость так, что дым над ними затмевал мертвенное светило земли мёртвых. Хелевы подданные не знали честного боя при жизни и не вспоминали о ней после неё. Иных же едва хватило, чтобы стащить пёсью тушу с места и оборониться от огненных плевков со стороны переминающегося в отдалении противника. Так было, пока не вышла к реке откуда-то с запада Модгуд, до кончиков волос покрытая кровью великанов. Только глаза её светились устрашившим даже мертвецов светом. В одиночестве подобрала она Гарма на плечо, долгим взглядом со странной формой благодарности в нём смерила повелителя асов и удалилась. Молчание её было громче самого пронзительного визга.
Врата же остались закрыты. Лишь время спустя над ними выросли зубцы чёрной короны Хелы. Короны, которую она взяла по праву силы, а не по милости — так она рассказывала теперь. Короны, которая давила ей на череп теперь, когда ей напомнили о гнилых нитях её фальшивой гордыни.
— Твои желания ничтожнее мертвенных червей, Тор, сын беглеца, — надменно бросила Хела, и голос её чёрной смоляной волной хлынул в Гьёлль и на золото Гьялларбру. — Даже если бы Хельхейм нуждался в твоём заступничестве, я бы сожгла его, но не просила тебя о помощи. Но он не нуждается. Ты здесь не нужен! Уходи в свой перегруженный драккар и жди, когда по твою душу явится Охота.
— Она верит своим словам, но не дай им литься себе в уши. Она ошибается. — Сказал Локи из-за спины Тора. Как он там оказался — никто заметить не успел, но сотни копий опустились в сторону его горла. Он даже не удостоил их взгляда — здесь не было того, кто стал бы убивать трикстера без знака царя. Локи коротко проводил Хелу, удаляющуюся со стены, взглядом. И заглянул в глаза брата.
Внутри каждого из них был разлом. Свой Локи заполнил водой и отравой. Яд истекал из его речей там и тут, вселяя ложные надежды и устремления, сея раздор и войны там, где проходил с железным порядком сын Одина, подтачивал основы и законы, будто сам он был Нидхёггом. Пропасть в Торе заполнилась льдистым пламенем бури: смертоносным, не оставляющим даже пепла. Таким он был для всех миров. Таким он представал перед непокорными.
— Это конец, мой брат. Ты не отсрочишь Рагнарёк и не уравновесишь перепутанные нити. На этот раз не будет потомков, способных возродить из пепелища наших похорон новый и молодой мир. Бальдра нет в Хельхейме. Не будет выживших, кто мог бы найти наши души и вернуть им память — не будет и наших душ. Это конец Иггдрасиля. Конец всех историй.
И на этот раз в речах Локи не нашла бы лжи и затерявшаяся в веках и кровавом правлении Тора Верити Уиллис. Но в этих словах была и надежда. Отчаянная, противоречащая всему надежда.
— Понимаешь? Это история, в которой всё кончается без смысла, без толка, без морали. Просто — заканчивается.
Отступив на полшага от пронзительного взгляда аса, когда-то давным-давно преданного им, Локи наткнулся выступающим позвонком на острие меча Хеймдалля, и словно в опасении на собственную жизнь подскочил так тесно к брату, что только он слышал его шепот:
— История, в которой мы не смогли, не могла закончиться иначе.
Тор редко понимал его загадки и вовсе никогда — сразу. Но в нужное время он всегда знал самое важное, знал смысл и суть. Столетия в одиночестве диктатуры не могли этого изменить. Даже таким — даже в этом сломанном, безумном и неправильном мире Тор всё ещё был ему братом. И Локи оставался братом асгардийскому принцу, даже если он и принял титул царя.
Где-то кричала преданная Хель, в руках которой горела чёрным пламенем её собственная чернильная судьба, вырванная Локи из страниц древнейшей книги. Синдр ещё только предстояло узнать предательство на вкус.
Пёстрая шёлковая лента, никем не замеченная, опоясывала Бога Грома над Мегингёрдом, связанная Глейпниром для нерушимости. Она тихо звала. Звала. Звала.
Громом, эхом отражающимся от небесных светил, стучали по пустоте копыта Дикой Охоты. Их предводительница слышала Зов, от которого вибрировало копьё Судьбы в руке.

+3

5

- Ты был пленником вообще, али то - очередная твоя хитрость, Лодур?
   Пока он слушал брата, его взгляд не отрывался от дворца Хелы. Он уже отвык от того, что кто-то смеет ему перечить. И сейчас, даже несмотря на то, что хелю грозила опасность как от сынов и дочерей Муспелля, так и от Дикой Охоты, царь Асгарда решил привить уважение и смирение той, кто так опромётчиво распустила свой не в меру длинный язык.
- Ждите здесь. Все вы. Охраняйте брата моего... и не дайте ему снова куда-то убежать.
   С этими словами Веор направился внутрь Мокрой Мороси, мощным пинком снеся врата замка, будто бы они были сделаны из тростника. И несколькими минутами после на верхних этажах с грохотом вылетели громадные куски кладки словно от взрыва, и следом на землю перед своими воинами приземлился Громовержец, держащий на плече связанную, помятую правительницу мира мёртвых.
- Взгляни на небо, взбалмошная девка! - резко бросив ее на землю, Донар схватил Хелу за волосы, и с силой поднял ее взор туда, где едва виднелся сонм мертвецов, ведомый огневласой предводительницей. - Взгляни, и молви вновь. что тебе защита не нужна! Ты должна оберегать покой усопших, давать им жизнь, которую они заслужили, но заместо сего ты лишь потакаешь своим амбициям ничтожным! - приложив ее лицом о землю, Ас, взяв ее за шею, грубо поднял ее на ноги, и повернув к себе лицом, поднял над землёй - Ты будешь покорной, Хела. Ты будешь смиренной, и ты станешь достойной правительницей Хеля, что заботится не о себе, а о подданных своих. Даже коли для сего мне надобно будет тебя рабыней своей сделать.
   Наконец поставив ее на ноги, он велел нескольким берсеркерам взять ее под стражу и занять позицию для обороны текущей правительницы Хельхейма. А также он приказал освободить ее и дать вруки оружие только тогда, когда не будет иного выбора.
- Она мне еще нужна, брат. Посему коли ты ее убьёшь, то пожалеешь, что следом не пошёл. - Прокрутив в руках секиру, Рюмр яростным взглядом смотрел на приближающийся сонм мертвецов.  - У мёртвых должен быть правитель. Должен быть и мир. Даже коли мне придётся здесь многих живых положить, я сохраню последнее пристанище как богов, так и людей. И не тебе забирать его правителя.
   Медленно направляясь навстречу врагам, Громовержец постепенно ускорял свой темп, покуда не перешёл на бег. Его воины поспевали за ним, и молча тащили за собой Хведрунга. В другой руке Одинсон держал меч, который был проклят и давно спрятан, но текущий правитель Асгарда посчитал, что вновь ему пора увидеть мир. Тюрфинг так и рвался из ножен, чуя скорое пиршество воронов, и жаждал испить крови - уже плевать, чьей.
- Я не собираюсь останавливать Рагнарёк, брат. Как и не собираюсь я более потакать правилам, которые писаны были до рожденья нашего. Если нужно сохранить баланс - я нити, мешающие его существованью, вырублю секирою кровавой и выжгу багровым огнём остатки. Рагнарёк уж не наступит, ибо если нужно будет, я убью каждого, кто оный начать сможет.
   И с этими словами вдалеке было видно, как берсеркеры Тора тащат Нагльфар на сушу. Прямо к громадному костру. Но сжигать они его не спешили - это было действо, предназначенное лишь для правительницы Хельхейма. Призванное, чтобы показать, что не за ней последнее слово.
   К тому же, корабль воины намеревались использовать по назначению. Благо, сейчас было кого брать на абордаж.
- У тебя есть выбор, Локи. Доказать, что ты все еще мне брат, и встать рядом со мною в этой битве. Или же ты дальше будешь упиваться своим горем в одиночестве, забывая, что не один ты оплакивал ту, которую у нас забрали же давно. И дальше будешь сеять хаос.  - С этими словами Рюмр бросил брату Тюрфинг, и перешёл на стремительный бег. И перед тем, как предводитель Асгарда вступил в бой, он добавил Лофту: - Не заставляй меня лишать жизни последнего из своей семьи. Ибо в таком случае я тебя убью.
   И после своих слов Громовержец стремительно взлетел в воздух, да могучим броском запустил в сонм мертвецов Ярнбьёрн, и спустя секунду мёртвые начали падать наземь с кровавым дождём.
- Berserkir! Sýnið dauðu og Tursas hvernig raunveruleg hryllingi og örvænting lítur út!*
   И когда Громовержец, из чьих глаз уже били багровые молнии, встретился взглядом с впредводительницей Дикой Охоты, стало ясно: он уже не пытается спасти свою сестру.
   И он не оступит, покуда не убьёт ту, которую когда-то звали Альдриф.

* - Берсеркеры! Покажите мёртвым и турсам, как выглядит настоящий ужас и отчаяние!

+1

6

Локи смотрел в глаза асов в разрезах золотых шлемов, в искристую жажду боя эйнхериев, но не на жала оружия, направленного ему в лицо. Ему оставили возможность говорить, но он молчал и улыбался, лениво вытягивая из верхней губы суровую нитку. Он мог поклясться, что рот его не был изрезан всего минуту назад. Или... не мог? Память ли подводила божество историй? Или что-то иное? Сковырнув корочку запёкшейся крови из уголка рта, Локи страшно рассмеялся.
Жадное острие копья настойчиво ткнулось ему в ребро, заставило хохот сбиться в сгусток в горле. Локи захлебнулся и сплюнул тёмным под ноги воину Асгарда. Тот отшагнул — не опасливо, но брезгливо.
Через минуту в то место упала, подняв волну пыли, богиня Хельхейма, и пришла пора Локи пренебрежительно переступить потёртыми до рыжины сапогами подальше от поверженной владычицы мёртвых.
— Локи! — с ядовитой ненавистью прохрипела Хела прежде, чем жёсткая рука Громовержца подняла её над землёй, и до лживого трикстера ей не стало дела. Страшнее боли наказания была боль унижения, позабытая за три сотни лет после войны Десяти миров, развязанной Малекитом. Не было смирения в богине мётрвых, даже когда показал ей Тор орду Охоты. Она готова была принести в жертву своей гордыне все десять миров.
Побитая и связанная, Хела держалась за остатки мрачного своего достоинства, несла свою обедневшую на половину рогов черную корону как пылающий венец.
— Посему коли ты её убьёшь, то пожалеешь, что следом не пошёл, — сказал Тор.
— Как будто ты сам не жалеешь, — ответил Локи, но смотрел он на Хель, и тихие слова его сорвал острый речной ветер и разорвал в клочья под ногами воинов. Хель оскалилась в ответ на его взгляд и повернула к небу бледное лицо. Локи тоже посмотрел туда, где разворачивался хаотический строй воинства самой смерти — смерти, существующей и здесь, и у начала времён, и на краю любой Вселенной. Той смерти, что не имела лица и названия.
Замечал ли сам Тор, как одновременно грозит и смертью, и обещает её как избавление? Слышал ли он в своей речи приветствие Рагнарёка и намерение вырубить всякий его росток? Локи не мог быть уверен в том, что слышит, но шрамы на его руках багровели и наливались кровью, как будто их растревожила чья-то беспокойная когтистая лапа, содрав наросшую неряшливыми буграми плоть. Локи не мог знать о правде. Не мог выудить в памяти ничего, что можно было назвать воспоминанием — а не хорошей фантазией.
Так умирала магия Великого Древа. Та магия, что не подчинялась заносчивым Верховным Волшебникам. Та магия, что всего-то и была, что историей. Среди историй остались всего одна-две, что ещё нравились мирозданию. И в тех оно тасовало детали, примеряло наскоро собранные куски любимых историй — громадный волк, вцепившийся в инеистое светило Хельхейма; змеиная чешуя доспеха Охоты; гибельный треск Радужного Моста.
Оторвав взгляд от своих рук, Локи встретил взгляд Тора. Это было хоть что-то. Во всех мирах и во всех историях Тор — его брат. Было ли что-то ещё важное в этой битве? Были ли другие битвы, в которых всё было иначе? Взгляд Локи тянулся к желтеющему в отдалении Нагльфару. В руке его вырос Леватейн. На кого направит меч его рука?
Тор оттолкнулся от земли, и буря мечей, топоров и копий поднялась за ним. Локи был в их числе, и было их несчётное множество. Но противостояли им не мертвецы Хельхейма. К ним шли умершие, кому не было места нигде и никогда. Даже в смерти. Их не было там, куда направляли удар воины Асгарда. Им было всё равно, что рубить — это было всё, что доставляло им удовольствие.
В одну из блистательных долгих секунд Локи видел себя — в их рядах. Бог ничего, да и вовсе не бог — история мира без богов и бог мира без историй. Его мертвенный меч ранил звездноглазого Хеймдалля.
А потом его живая рука снова сжала Леватейн. И он видел битву, какой не было с начала всех миров. Изначальная Буря и Предначальная Пустота. Вся жизнь Мультивселенной и её Несуществование. То было столкновение, что человеческий язык не в силах описать, а человеческое око не способно воспринять. Билось всё. Всегда. Везде.
И не будет никого, кто воспел бы эту битву. Не будет Последнего Рассказчика, кто рассказал бы ночи-вне-всего о том, как проклятый меч Одина — нет, меч Тора! — разил тех, кто не умел умирать. Нет того языка, что описал бы пение Копья Судьбы, что пробило живот бога Грома, и мщение стало последним прибежищем оставшихся в живых.
Рассказчика не будет, потому что последнего из них поперёк груди перечертил удар секиры, и смутно он помнил, что её держала рука Хелы. Или Тора? Или?.. он ощущал только жжение в кровоточащих — снова! как в тот первый день их конца! — руках. И видел, как Предводительница Охоты остановилась над пробитым копьём царём.
— Посмотри, сестра. Посмотри, кого сразило твоё копьё.
На этот раз слова Локи не растворились в громе битвы. И пустые глаза Госпожи Охоты вцепились в лицо сына Одина. Сына её родного отца.

Древко Копья Судьбы оплетали в ужасающей тишине края перерубленной ударом шелковой ленты, медленно подбираясь к руке, его держащей.

Что из этого было?
Чего не было?
Локи как вытащенный из сетей лосось глотал остатки последней — самой неудачной из всех — истории. Его глаза различали за равнодушно застывшей фигурой предводительницы Дикой Охоты другую — ту, что рыдала над телом брата, что кричала в уходящей за горизонты всех миров отчаянной ярости. Ту, которой не было, что умерла и не имела права быть здесь. Пока глаза его ещё были способны что-то различать.
И ярость несуществующей души тронула душу того, что превыше всей магии и истории.

И взгляд из неоткуда устремился назад. Туда, где мир пошёл не в ту сторону.

0


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [2016-2300~] A ceux qui vont mourir