30.11.18 ВАЖНОЕ ПРО СЮЖЕТНУЮ ИГРУ, хронологию, непропускные игровые даты и обновление правил.

19.11.18 С днем рождения, Пантера и Роуг!

18.11.18 Важное обновление правил.

Marvel: All-New

Объявление

    Губы Чаровницы изогнулись в насмешливой улыбке, когда хозяйка дома все же совладала со своими эмоциями. Смертные порой были такими забавными, что одними лишь наблюдениями можно было скоротать время. © Enchantress

* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [2016-2300~] A ceux qui vont mourir


[2016-2300~] A ceux qui vont mourir

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

A ceux qui vont mourir
https://i.imgur.com/P4LOOfF.png
https://media.giphy.com/media/JawdSFLziLgxW/giphy.gif

Три века упадка
Асгард

Но для тех, кто придет
В мир, охваченный мглою,
Наша повесть послужит ключом.

Альдриф погибла, но не попала ни в Вальхаллу, ни в Хельхейм. Она возглавила Дикую Охоту и оказалась навсегда потеряна для своей семьи.
Она всегда казалась лишней в мифе об Асгарде. Она сама в глубине души была уверена, что не нужна этой истории, жестокой к виткам перерождений.
Но три века истории Асгарда после её гибели покажут иное.
Отныне без неё перерождение мифа невозможно.

Альдриф Одинсдоттир должна жить.

https://i.imgur.com/P4LOOfF.png
Thor Odinson, Loki

[icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (2018-05-05 13:49:37)

+1

2

Шрамы на руках так и остались с Вали до самого конца. Со временем они превратились в подобие бледно-кирпичных дорог, перекрещивающихся каждый раз, когда он складывал на груди руки. Неряшливо оборванные рукава зелёного плаща демонстрировали их любому желающему.
Смертельно раненый Муспельхейм, вновь оставленный владыкой, медленно истекал тлением и разъедал ствол Мирового Древа.
Те, кто были свидетелями последнего жертвоприношения в мире Огня, ждали мести царя Асгарда всему живому, но мести не последовало. Обнищавшему в один момент Богу Грома перешла дорогу Дикая Охота. Они ликовали, воспевая кровавую славу новой предводительнице — рождённой из огня Богине Охоты, крылатой воительнице. В момент встречи месть превратилась в погоню столь длительную, за ней устали наблюдать и звёзды.
Но погоня ни к чему не привела — Богиня Охоты была одинока и не имела прошлого, в котором хоть кто-то или что-то имело значение.
У Дикой Охоты не было времени, не было воспоминаний. У них было только сейчас, которое было везде и всегда. Только добыча и сладкая погоня. Не война — Охота. Они не воевали — они убивали.
Даже когда Асгард объявил им войну, они только смеялись. Вряд ли они понимали это иначе как предложение рассматривать асов как добычу. Они появлялись внезапно, чтобы взять сочтённое своим, и исчезали. По их следам всесильная махина Асгарда испепеляла земли. Они не желали того, но их цель была превыше жизней. Они обязаны были стреножить проклятую свору, не разбираясь в средствах.
Были и несогласные. Были те, кто хотели вразумить своего великого конунга. Из любви к нему они шли на предательство. Так Бальдр после долгих изысканий в древней истории, случайно попавшейся на глаза, нашёл упоминание о копье, которое могло бы помочь и остановить Охоту. Ему пришлось сражаться за него с Вали, что связался с Адом и Сатаной ради собственных нечестивых делишек. С Вали, что снова зажигал распри, прикидываясь добрым другом правителей. Бальдр победил — ведь Вали никогда не был блестящим бойцом, когда не оставалось места трюкам. Лишь взяв в руки Копьё Лонгина, Бальдр предвидел, что оно в самом деле послужит Альдриф. Но цена за то возвращение была велика.
Но не сделала бы Альдриф то же самое для любого из них?
У Бальдра в тот час была возможность уничтожить предателя Асгарда и первопричину всех их бед. Но он видел будущее.
С любовью к сестре Бальдр пришёл туда, где проходил путь Охоты. С любовью он погиб, подняв Копьё на защиту ванахеймского корпуса небесных кавалеристов. С гиканьем Охота понеслась дальше, забыв об исчезнувших из их сонма. Их огненногривая предводительница вздымала над головой листовидное копьё как предзнаменование всему сущему.
Благих предзнаменований больше не осталось. Тлеющий Муспельхейм не мог более быть домом для демонов, и дочь Суртра Синдр ради выживания повела их в иные миры, дабы сделать их них огненную пустыню.
У Асгарда были более важные цели. Асгард был безучастен. Асгард охотился и вёл распри с теми, кто мог помочь, но не желал.
Лафей и его род великанов, почувствовав силу единства в Войне Реальностей и в противостоянии демонам, заморозили Альвхейм и прочно обосновались там, обратив филигранные леса в ледяные кружева.
Свартальвы были с ними и тогда — им досталась половина мира. Эта часть Иггдрасиля не собиралась погибать.
Разбившись о них, волна демонов обрушилась на Хельхейм, и первая волна завоевала мост и убила Гарма, а отделалась одним пленным. Тем пленным был Вали, и Хела была страшно рада его видеть. Он, конечно, не был убит, и даже переменил сторону — опять, откупившись от владычицы Хельхейма одной только ленточкой.
Этого было достаточно.
В тот день на поля Хельхейма пришла Дикая Охота.
И вот теперь Асгард отозвался.[icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (2018-05-05 13:49:49)

+2

3

Его успокаивали всем Асгардом. Его пытались остановить несколькими Мирами. Его пытались убить те, кто утратил в него веру. Все они потерпели поражение, и далеко не все выжили после. Однако те, от кого меньше всего ожидалось помощи тому, кто сейчас был не собой, не сдавались до конца - и преуспели. Неизвестно. что Лодур с Бруннхильдой сделали, однако ярость Донара была погашена. Ему было сказано, что сестру уже не вернёшь. что надо жить дальше, ведь есть целый народ .ради которого нужно жить. Который нужно вести. И Громовержец взошёл на трон.
   Да только лучше от этого не стало никому.

   Правление первенца Одина было далеко не тем, каким ему надо было быть. Вместе с потерей сестры Ас потерял и часть своей души. Ее забрали у него вместе с Альдриф - и Таранис не спешил ее возвращать. Вновь вспоминать, каким он был. Вновь поднимать Мьёлльнир. Конечно, с его правлением были несогласные, однако такие жили недолго - и всякий раз Рюмр лично приводил приговор в исполнение. Вместе с таким тираническим правлением он также кардинально решил проблему войн в Мидгарде, попросту перебив тех, кому проливать кровь было милее, чем ценить жизнь и мир, которых они не заслуживали. Герои пытались его вразумить. Пытались и остановить. Да только что смертный, пусть даже супергерой, может противопоставить божеству? И посему вскоре в Мидгарде был установлен новый мировой порядок с одним-единственным правилом: если люди вновь будут воевать, вновь начнут распри на почве религии или расовой принадлежности - Асгард спустится незамедлительно. О последствиях их нового прибытия, пожалуй, уточнять не стоит.
   Однако на таком Веор не остановился. Возродив старые порядки Асов, он вновь заставил взвыть кровавыми слезами все миры, до который дотягивался Бифрёст - а Радужный Мост мог дотянуться до чего угодно. И если раньше молитва "Спаси нас, боже, от гнева норманнов" звучала лишь в Мидгарде, теперь ее можно было услышать чуть ли не в каждом уголке вселенной - ибо Асы грабили, жгли, и убивали всех, у кого хоть что-то было. Богатство Золотого града приумножалось неумолимыми темпами, и если раньше Асам и так было не потратить все их богатства, то теперь их стало не счесть. Но было также то, с чем новый правитель Асгарда не мог справиться.
   Дикая Охота.

   Поначалу все попытки поймать их лидера и пленить, конечно же, увенчались провалом. Со временем Вингнир решил объявить им войну, но и это не возымело успеха - только лишь Вальхалла да Фолькванг полнились эйнхериями, да и то не всегда - иных Охота забирала с собой. Но когда она забрала и Балдура, Рюмр понял - битвой эту войну не выиграть, и был издан указ, говорящий каждому убегать и прятаться, едва они завидят сонм мчащихся призраков. И в конце концов, это дало какие-никакие плоды. У Дикой Охоты забрали главное - ее самую сладкую и желанную добычу. Конечно. бывали случаи, когда Альдриф все же получала желаемое, но они были столь единичными, что лично Тор считал это приемлемой ценой за спасение подавляющего числа остальных. Правда, о других проблемах владыка Асгарда почему-то не думал, и это вылилось в катастрофу.
   Льёссальвхейм оказался во власти турсов, и слишком поздно Асгард узнал о текущем положении дел. Асгарду было более важно грабить другие миры и завоёвывать. И когда Донар все же соизволил обратить внимание на мольбы беженцев, которых Золотой Град принимал с неохотой, было уже поздно. Так казалось многим... но те, кто так считал, явно позабыли, сколь сильно изменился сын Одина.
   Сейчас он уже не собирался геройствовать. Не собирался он и пафосно вызывать предводителя ётунов на поединок, нет. Просто одной особо холодной ночью посреди дворца изо льда приземлился искрящийся молниями берсеркер, и на следующее утро ледяные шпили Нового Утгарда были украшены головами каждого великана, находившегося в нём. И так же - на следующую ночь в другой обители турсов. И на следующую. И вновь. Не обошла эта участь и свартальвов, и вскоре две расы захватчиков оказались на грани полного вымирания. Они были вынуждены отступить, но былое величие ни ётунам, ни свартальвам возродить уже вряд ли было суждено: слишком много голов их сыновей и дочерей покоилось на пиках. Громовержец не щадил даже детей - ибо захватчики также не щадили детей Льёссальфара. Но он и не помог Льёссальвхейму после. Не убрал стужу, предоставив альвам разбираться с этим самим. Если они окажутся достойны и достаточно сильны - то выживут. Ну а если нет... Новый мировой порядок был не для слабых.
   Но следом Асгарда просили о помощи те, до кого никому не было дела уже многие годы. Ибо мёртвые не интересовали живых. и мёртвым не было дела до боли и радостей живущих. До поры до времени.
   Слишком уж сильно были изменены устои мироздания, слишком сильно сильнейшие мира сего попрали древние устои, наплевав на последствия, и теперь надо было за это платить. При всей жестокости Тора у него еще оставалось какое-то подобие справедливости, и он не мог допустить, дабы право на посмертие было искоренено как демонами Мусспелля, так и Дикой Охотой.
   Посему в самый неожиданный момент, когда обе стороны: захватчики и обороняющиеся - зализывали раны да готовились к новой волне, посреди Хеля ударил огромный столб Радужного Моста, из которого вышло не несколько дюжин бойцов, а целое войско. Часть их направилась к реке Гьёлль, и встали неприступной стеной рядом с раненной Модгуд, дав возможность достойно похоронить Гарма и внушая ужас в детей Муспелля - ибо то не были простые воины. В глазах эйнхериев и Асов было желание убивать, ибо таково было слово их повелителя. Слишком мног овремени власть Тора распространялась на свой народ, и теперь быть безумным берсеркером было не преступлением, а даже наоборот. И с такой мощью приходилось считаться каждому - даже турсам Синдр. А второй отряд стал у врат Мокрой Мороси, и их предводитель вышёл вперед, недвысмысленно проворачивая Ярнбьёрн в руках:
- Я желаю видеть брата. Немедля. И Хелу, что себя правительницей этих мёртвых земель именует. Иначе сами разбирайтесь с Дикою Охотой да взбалмошной дочерью Суртура.
   В данном случае это не было пустой угрозой. Текущий правительно Асгарда вполне мог за неподчинение своему слову бросить пристанище мёртвых. Ибо его слово - закон. И тому, кто его нарушит, жизнь вовсе не нужна.

+2

4

Под вечно мрачными небесами Хельхейма повисла грозная тишина. Ошеломительный удар от асов потеснил огненных великанов и демонов Муспелля, но и полчища мертвецов не доверяли нежданной поддержке. Широкая межа немирной пустоты пролегла между войсками.
Лишь малая часть воинов осталась на меже. Детям огня было не до того: ужас перед хлебающими кровь врагов берсерками заливал их ярость так, что дым над ними затмевал мертвенное светило земли мёртвых. Хелевы подданные не знали честного боя при жизни и не вспоминали о ней после неё. Иных же едва хватило, чтобы стащить пёсью тушу с места и оборониться от огненных плевков со стороны переминающегося в отдалении противника. Так было, пока не вышла к реке откуда-то с запада Модгуд, до кончиков волос покрытая кровью великанов. Только глаза её светились устрашившим даже мертвецов светом. В одиночестве подобрала она Гарма на плечо, долгим взглядом со странной формой благодарности в нём смерила повелителя асов и удалилась. Молчание её было громче самого пронзительного визга.
Врата же остались закрыты. Лишь время спустя над ними выросли зубцы чёрной короны Хелы. Короны, которую она взяла по праву силы, а не по милости — так она рассказывала теперь. Короны, которая давила ей на череп теперь, когда ей напомнили о гнилых нитях её фальшивой гордыни.
— Твои желания ничтожнее мертвенных червей, Тор, сын беглеца, — надменно бросила Хела, и голос её чёрной смоляной волной хлынул в Гьёлль и на золото Гьялларбру. — Даже если бы Хельхейм нуждался в твоём заступничестве, я бы сожгла его, но не просила тебя о помощи. Но он не нуждается. Ты здесь не нужен! Уходи в свой перегруженный драккар и жди, когда по твою душу явится Охота.
— Она верит своим словам, но не дай им литься себе в уши. Она ошибается. — Сказал Вали из-за спины Тора. Как он там оказался — никто заметить не успел, но сотни копий опустились в сторону его горла. Он даже не удостоил их взгляда — здесь не было того, кто стал бы убивать трикстера без знака царя. Вали коротко проводил Хелу, удаляющуюся со стены, взглядом. И заглянул в глаза брата.
Внутри каждого из них был разлом. Свой Вали заполнил водой и отравой. Яд истекал из его речей там и тут, вселяя ложные надежды и устремления, сея раздор и войны там, где проходил с железным порядком сын Одина, подтачивал основы и законы, будто сам он был Нидхёггом. Пропасть в Торе заполнилась льдистым пламенем бури: смертоносным, не оставляющим даже пепла. Таким он был для всех миров. Таким он представал перед непокорными.
— Это конец, мой брат. Ты не отсрочишь Рагнарёк и не уравновесишь перепутанные нити. На этот раз не будет потомков, способных возродить из пепелища наших похорон новый и молодой мир. Бальдра нет в Хельхейме. Не будет выживших, кто мог бы найти наши души и вернуть им память — не будет и наших душ. Это конец Иггдрасиля. Конец всех историй.
И на этот раз в речах Вали не нашла бы лжи и затерявшаяся в веках и кровавом правлении Тора Верити Уиллис. Но в этих словах была и надежда. Отчаянная, противоречащая всему надежда.
— Понимаешь? Это история, в которой всё кончается без смысла, без толка, без морали. Просто — заканчивается.
Отступив на полшага от пронзительного взгляда аса, когда-то давным-давно преданного им, Вали наткнулся выступающим позвонком на острие меча Хеймдалля, и словно в опасении на собственную жизнь подскочил так тесно к брату, что только он слышал его шепот:
— История, в которой мы не смогли, не могла закончиться иначе.
Тор редко понимал его загадки и вовсе никогда — сразу. Но в нужное время он всегда знал самое важное, знал смысл и суть. Столетия в одиночестве диктатуры не могли этого изменить. Даже таким — даже в этом сломанном, безумном и неправильном мире Тор всё ещё был ему братом. И Вали оставался братом асгардийскому принцу, даже если он и принял титул царя.
Где-то кричала преданная Хель, в руках которой горела чёрным пламенем её собственная чернильная судьба, вырванная Вали из страниц древнейшей книги. Синдр ещё только предстояло узнать предательство на вкус.
Пёстрая шёлковая лента, никем не замеченная, опоясывала Бога Грома над Мегингёрдом, связанная Глейпниром для нерушимости. Она тихо звала. Звала. Звала.
Громом, эхом отражающимся от небесных светил, стучали по пустоте копыта Дикой Охоты. Их предводительница слышала Зов, от которого вибрировало копьё Судьбы в руке.[nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info][icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon]

Отредактировано Loki (2018-05-05 13:50:21)

+3

5

- Ты был пленником вообще, али то - очередная твоя хитрость, Лодур?
   Пока он слушал брата, его взгляд не отрывался от дворца Хелы. Он уже отвык от того, что кто-то смеет ему перечить. И сейчас, даже несмотря на то, что хелю грозила опасность как от сынов и дочерей Муспелля, так и от Дикой Охоты, царь Асгарда решил привить уважение и смирение той, кто так опромётчиво распустила свой не в меру длинный язык.
- Ждите здесь. Все вы. Охраняйте брата моего... и не дайте ему снова куда-то убежать.
   С этими словами Веор направился внутрь Мокрой Мороси, мощным пинком снеся врата замка, будто бы они были сделаны из тростника. И несколькими минутами после на верхних этажах с грохотом вылетели громадные куски кладки словно от взрыва, и следом на землю перед своими воинами приземлился Громовержец, держащий на плече связанную, помятую правительницу мира мёртвых.
- Взгляни на небо, взбалмошная девка! - резко бросив ее на землю, Донар схватил Хелу за волосы, и с силой поднял ее взор туда, где едва виднелся сонм мертвецов, ведомый огневласой предводительницей. - Взгляни, и молви вновь. что тебе защита не нужна! Ты должна оберегать покой усопших, давать им жизнь, которую они заслужили, но заместо сего ты лишь потакаешь своим амбициям ничтожным! - приложив ее лицом о землю, Ас, взяв ее за шею, грубо поднял ее на ноги, и повернув к себе лицом, поднял над землёй - Ты будешь покорной, Хела. Ты будешь смиренной, и ты станешь достойной правительницей Хеля, что заботится не о себе, а о подданных своих. Даже коли для сего мне надобно будет тебя рабыней своей сделать.
   Наконец поставив ее на ноги, он велел нескольким берсеркерам взять ее под стражу и занять позицию для обороны текущей правительницы Хельхейма. А также он приказал освободить ее и дать вруки оружие только тогда, когда не будет иного выбора.
- Она мне еще нужна, брат. Посему коли ты ее убьёшь, то пожалеешь, что следом не пошёл. - Прокрутив в руках секиру, Рюмр яростным взглядом смотрел на приближающийся сонм мертвецов.  - У мёртвых должен быть правитель. Должен быть и мир. Даже коли мне придётся здесь многих живых положить, я сохраню последнее пристанище как богов, так и людей. И не тебе забирать его правителя.
   Медленно направляясь навстречу врагам, Громовержец постепенно ускорял свой темп, покуда не перешёл на бег. Его воины поспевали за ним, и молча тащили за собой Хведрунга. В другой руке Одинсон держал меч, который был проклят и давно спрятан, но текущий правитель Асгарда посчитал, что вновь ему пора увидеть мир. Тюрфинг так и рвался из ножен, чуя скорое пиршество воронов, и жаждал испить крови - уже плевать, чьей.
- Я не собираюсь останавливать Рагнарёк, брат. Как и не собираюсь я более потакать правилам, которые писаны были до рожденья нашего. Если нужно сохранить баланс - я нити, мешающие его существованью, вырублю секирою кровавой и выжгу багровым огнём остатки. Рагнарёк уж не наступит, ибо если нужно будет, я убью каждого, кто оный начать сможет.
   И с этими словами вдалеке было видно, как берсеркеры Тора тащат Нагльфар на сушу. Прямо к громадному костру. Но сжигать они его не спешили - это было действо, предназначенное лишь для правительницы Хельхейма. Призванное, чтобы показать, что не за ней последнее слово.
   К тому же, корабль воины намеревались использовать по назначению. Благо, сейчас было кого брать на абордаж.
- У тебя есть выбор, Вали. Доказать, что ты все еще мне брат, и встать рядом со мною в этой битве. Или же ты дальше будешь упиваться своим горем в одиночестве, забывая, что не один ты оплакивал ту, которую у нас забрали же давно. И дальше будешь сеять хаос.  - С этими словами Рюмр бросил брату Тюрфинг, и перешёл на стремительный бег. И перед тем, как предводитель Асгарда вступил в бой, он добавил Лофту: - Не заставляй меня лишать жизни последнего из своей семьи. Ибо в таком случае я тебя убью.
   И после своих слов Громовержец стремительно взлетел в воздух, да могучим броском запустил в сонм мертвецов Ярнбьёрн, и спустя секунду мёртвые начали падать наземь с кровавым дождём.
- Berserkir! Sýnið dauðu og Tursas hvernig raunveruleg hryllingi og örvænting lítur út!*
   И когда Громовержец, из чьих глаз уже били багровые молнии, встретился взглядом с впредводительницей Дикой Охоты, стало ясно: он уже не пытается спасти свою сестру.
   И он не оступит, покуда не убьёт ту, которую когда-то звали Альдриф.

* - Берсеркеры! Покажите мёртвым и турсам, как выглядит настоящий ужас и отчаяние!

+2

6

Вали смотрел в глаза асов в разрезах золотых шлемов, в искристую жажду боя эйнхериев, но не на жала оружия, направленного ему в лицо. Ему оставили возможность говорить, но он молчал и улыбался, лениво вытягивая из верхней губы суровую нитку. Он мог поклясться, что рот его не был изрезан всего минуту назад. Или... не мог? Память ли подводила божество историй? Или что-то иное? Сковырнув корочку запёкшейся крови из уголка рта, Вали страшно рассмеялся.
Жадное острие копья настойчиво ткнулось ему в ребро, заставило хохот сбиться в сгусток в горле. Вали захлебнулся и сплюнул тёмным под ноги воину Асгарда. Тот отшагнул — не опасливо, но брезгливо.
Через минуту в то место упала, подняв волну пыли, богиня Хельхейма, и пришла пора Вали пренебрежительно переступить потёртыми до рыжины сапогами подальше от поверженной владычицы мёртвых.
— Вали! — с ядовитой ненавистью прохрипела Хела прежде, чем жёсткая рука Громовержца подняла её над землёй, и до лживого трикстера ей не стало дела. Страшнее боли наказания была боль унижения, позабытая за три сотни лет после войны Десяти миров, развязанной Малекитом. Не было смирения в богине мётрвых, даже когда показал ей Тор орду Охоты. Она готова была принести в жертву своей гордыне все десять миров.
Побитая и связанная, Хела держалась за остатки мрачного своего достоинства, несла свою обедневшую на половину рогов черную корону как пылающий венец.
— Посему коли ты её убьёшь, то пожалеешь, что следом не пошёл, — сказал Тор.
— Как будто ты сам не жалеешь, — ответил Вали, но смотрел он на Хель, и тихие слова его сорвал острый речной ветер и разорвал в клочья под ногами воинов. Хель оскалилась в ответ на его взгляд и повернула к небу бледное лицо. Вали тоже посмотрел туда, где разворачивался хаотический строй воинства самой смерти — смерти, существующей и здесь, и у начала времён, и на краю любой Вселенной. Той смерти, что не имела лица и названия.
Замечал ли сам Тор, как одновременно грозит и смертью, и обещает её как избавление? Слышал ли он в своей речи приветствие Рагнарёка и намерение вырубить всякий его росток? Вали не мог быть уверен в том, что слышит, но шрамы на его руках багровели и наливались кровью, как будто их растревожила чья-то беспокойная когтистая лапа, содрав наросшую неряшливыми буграми плоть. Вали не мог знать о правде. Не мог выудить в памяти ничего, что можно было назвать воспоминанием — а не хорошей фантазией.
Так умирала магия Великого Древа. Та магия, что не подчинялась заносчивым Верховным Волшебникам. Та магия, что всего-то и была, что историей. Среди историй остались всего одна-две, что ещё нравились мирозданию. И в тех оно тасовало детали, примеряло наскоро собранные куски любимых историй — громадный волк, вцепившийся в инеистое светило Хельхейма; змеиная чешуя доспеха Охоты; гибельный треск Радужного Моста.
Оторвав взгляд от своих рук, Вали встретил взгляд Тора. Это было хоть что-то. Во всех мирах и во всех историях Тор — его брат. Было ли что-то ещё важное в этой битве? Были ли другие битвы, в которых всё было иначе? Взгляд Вали тянулся к желтеющему в отдалении Нагльфару. В руке его вырос Леватейн. На кого направит меч его рука?
Тор оттолкнулся от земли, и буря мечей, топоров и копий поднялась за ним. Вали был в их числе, и было их несчётное множество. Но противостояли им не мертвецы Хельхейма. К ним шли умершие, кому не было места нигде и никогда. Даже в смерти. Их не было там, куда направляли удар воины Асгарда. Им было всё равно, что рубить — это было всё, что доставляло им удовольствие.
В одну из блистательных долгих секунд Вали видел себя — в их рядах. Бог ничего, да и вовсе не бог — история мира без богов и бог мира без историй. Его мертвенный меч ранил звездноглазого Хеймдалля.
А потом его живая рука снова сжала Леватейн. И он видел битву, какой не было с начала всех миров. Изначальная Буря и Предначальная Пустота. Вся жизнь Мультивселенной и её Несуществование. То было столкновение, что человеческий язык не в силах описать, а человеческое око не способно воспринять. Билось всё. Всегда. Везде.
И не будет никого, кто воспел бы эту битву. Не будет Последнего Рассказчика, кто рассказал бы ночи-вне-всего о том, как проклятый меч Одина — нет, меч Тора! — разил тех, кто не умел умирать. Нет того языка, что описал бы пение Копья Судьбы, что пробило живот бога Грома, и мщение стало последним прибежищем оставшихся в живых.
Рассказчика не будет, потому что последнего из них поперёк груди перечертил удар секиры, и смутно он помнил, что её держала рука Хелы. Или Тора? Или?.. он ощущал только жжение в кровоточащих — снова! как в тот первый день их конца! — руках. И видел, как Предводительница Охоты остановилась над пробитым копьём царём.
— Посмотри, сестра. Посмотри, кого сразило твоё копьё.
На этот раз слова Вали не растворились в громе битвы. И пустые глаза Госпожи Охоты вцепились в лицо сына Одина. Сына её родного отца.

Древко Копья Судьбы оплетали в ужасающей тишине края перерубленной ударом шелковой ленты, медленно подбираясь к руке, его держащей.

Что из этого было?
Чего не было?
Вали как вытащенный из сетей лосось глотал остатки последней — самой неудачной из всех — истории. Его глаза различали за равнодушно застывшей фигурой предводительницы Дикой Охоты другую — ту, что рыдала над телом брата, что кричала в уходящей за горизонты всех миров отчаянной ярости. Ту, которой не было, что умерла и не имела права быть здесь. Пока глаза его ещё были способны что-то различать.
И ярость несуществующей души тронула душу того, что превыше всей магии и истории.

И взгляд из неоткуда устремился назад. Туда, где мир пошёл не в ту сторону.[nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info][icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon]

Отредактировано Loki (2018-05-05 13:50:33)

+2

7

Не было уже смысла пытаться быть ему тем, кем был Тор раньше. Сейчас было не время, и не место. Посему та животная ярость, с какой он врезался в строй мертвецов, наводила ужас даже на его берсеркеров - а эти воины не боялись ничего и никого, являясь кошмарами во многих мирах. Это не было битвой, это была самая настоящая резня, и мясники были с обеих сторон. Но никто не желал отступать,
   Смотря вокруг, Громовержец едва смог понять - Вали был прав. Это был конец их мира. В мире мертвецов гибли Асы, умирали турсы Муспелля, развоплощались мёртвые и - во имя чего? Воззвав к Иггдрасилю в своей ярости и требя ответа, Таранис ничего не услышал в ответ - кроме скрипа Мирового Древа, так похожего на стон. Разрубив еще троих мертвецов одним взмахом секиры, Донар издал громовой рёв и призвал громадный столб молнии прямо в гущу воинов Дикой Охоты. Стихия сожрала всех, кто был в радиусе ее поражения, будучи одновременно и мощью Громовержца, и частью Радужного Моста. Боевое безумие сына Одина показало ему - нету уже смысла цепляться за разрушенные остатки их жизней. Теперь он видел это так же ясно, как раньше всячески отрицал.
   Именно поэтому сейчас посреди выжженного круга находился громадных размеров меч. Когда-то это был меч Вотана. Но теперь он стал мечом его сына.
- Хеймдалль... - тихо обращаясь к Стражу Бифрёста, Веор знал, что тот услышит его. Услышит и поймёт. - Пора. Время пришло.

   Зов Гьяллархорна был слышен во всех Мирах Иггдрасиля. Назад пути уже не было, это было понятно каждому, и многие не противились такому концу. Кажется, само мироздание уже... устало. И в смерти оно надеялось наконец обрести покой. Слишком много устоев было сломано детьми Ганглери, слишком много правил было нарушено, слишком сильно были испорчены корни да ветви Мирового Ясеня. Но рагнарёком это нельзя было назвать. Не все пророчества свершились. и все же - мир умирал. Только лишь на своих условиях. Умирал так, ка кникогда раньше.
   И впереди всех были сыны Асгарда. Свою жизнь они продавали так дорого, что само бытие в последний раз смотрело на них. не отводя взгляда. Им нечего было уже терять - они потеряли все. И теперь Асы делали то, что умели лучше всего - убивали, и уходили за грань следом. На пике своей боевой славы, которую можно постичь лишь в смерти.
   Небосвод рушился, и небо Хеля плакало огненными слезами. Сквозь пространственные дыры, которые разверзлись на небосводе, были видны другие миры - и их жители могли видеть друг друга. И везде была битве, везде была смерть, везде умирала сама жизнь. Можент, кто-то и знал, что именно так всё закончится. Но тогда... почему они не предотвратили это? Где они оступились, думал Тор? Когда они с братом приняли роковое решение, которое стало точкой невозврата?
   Впрочем, неважно. Нагльфар уже был захвачен мертвецами Дикой Охоты, которым противостояли драугры Хельгарда. Хати да Сколь уже заставили угаснуть Мани да Солль, таки догнав их в своей вечной гонке, но не разрушили, а лишь заставили умирать в агонии, присоединившись к сражению после, опьянённые кровью. Ёрмунгандр, бич Громовержца, был слишком занят мертвецами под предводительством той, что была раньше Энджелой, и Одинсон не знал, успеет ли он стать его погибелью. Поскольку он не видел Гримнира, но Хродвитнир уже был среди сражающихся, убивающий воинов с обеих сторон. Ему было наплевать, где правые, а где нет. Может, ему было наплевать даже, где сам Всеотец - Ванагандр попросту жаждал крови, жаждал убивать до тех пор, покуда сам не умрёт. Даже Хела взяла участие в битве, то ли одумавшись, то ли поняв, что свой конец нужно встретить как полагается, отринув свои предубеждения да гордыню. Оглядываясь по сторонам и вырезая воинов Дикой Охоты, кровожадное лицо Веора озарила так не к месту явившаяся улыбка, означавшая облегчение. Да, как бы это все не походило на Сумерки Асов, они смогли разрушить все правила. Стёрли каждое пророчество. Теперь каждый сам выбирал свою смерть, не будучи привязанным к пророчеству Гулльвейг. Пусть так.
   Осталось теперь ему выбрать свою.

   Найти предводительницу дикой Охоты не составило труда - ее аура была словно бы маяком для Громовержца. Прорубив себе путь к телу Мидгардсорма, Донар сам не понимая, что делает, склонился над громадной головой умирающего сына Вали. Столько эпох они были врагами - и только лишь потому, что были достаточно глупы, дабы враждовать из-за детской обиды с верой в обоюдную смерть из-за пророчества мёртвой ведьмы. И сейчас Одинсон порывом урагана закрыл громадные веки змея, положив руку на его чешуйчатое тело. Для того, дабы проститься, время было всегда. Для того, дабы отдать почести - тем более.
   И уж точно Вингнир ни за что бы не позволил осквернить Дикой Охоте тело того, кто был ему врагом всю его жизнь, но на пороге смерти перестал быть таковым.
   Снопы небесного огня, осыпавшие тело Ёрмунгандра, подожгли его, отправляя в последний путь за грань, и испепеляло каждого из немёртвых, кто смел посягнуть на его плоть. Закрыв глаза на нескольк мгновений, он повернул голову, руководствуясь лишь чутьём, которое безошибочяно привело его к Предводительнице. Что же... Тогда быть по сему. Может, вот она - его смерть.
   Но будь он проклят, если позволит ей убить его раньше, чем он сотрёт из реальности это осквернение памяти той, что умерла давным-давно.
   И ровно в тот момент, когда копьё рыжеволосой воительницы вонзилось в грудь Громовержца, его оружие пробило насквозь ее живот, там и застряв по последнему велению своего повелителя. Но, если быть точнее, предпоследнему.
   Ибо Первородная Буря, призванная Богом Грома, должна была исполнить роль Суртура, который умер раньше предначертанного часа, а дочь его не смогла справиться с ношей отца. И Меч Одина, ставший Мечом Тора, был ей маяком.

   Закрывая глаза, Одинсон не ожидал посмертия. Впереди его звал лишь покой, тишина, и место, где наконец не будет ничего, что могло бы позвать его по имени, давая ему возможность уйти. Однако после тьмы, которая наступила, была лишь неестественная пустота.
   Но после и она стала... чем-то.

+2

8

Не осталось ничего. История без действующих лиц. Дерево, падающее в лесу, где его некому услышать. Игра без очков, достижений и — в конечном счёте — без смысла.
Возможно, были попытки восполнить потерю. Возможно, в угасающем мире из пепла поднимались безликие избранные и пытались разбудить угасающее горнило Истории. Возможно, у них появился свой бог.
Вали неоткуда было это знать. Его там не было.

— Удержи их в круге!
Вали не был уверен, что произнёс это вслух — у него не было и мгновения, чтобы набрать в грудь воздуха. У них вообще не было времени, чтобы обсуждать. Но Вали был уверен, что брат его поймёт и так. Может, поймёт и больше, чем он хотел сказать. Больше, чем мог сказать и даже больше, чем могли бы вместить любые слова на любом языке.
Они снова стояли на Перекрёстке на крови и огне. Вали кропил любовью живых землю, сотрясаемую ударами Тора. В ритуальном круге бились Проклятый эльф и Огненный великан, захвативший тело Альдриф.
Вали помнил собственное отчаяние. Помнил пророчество Сатаны и спутанные нити будущего, ведущие к одному и тому же. Но в этот момент, когда Перекрёсток был пройден, Неизбежность дала трещину.
Вали понял, в какой момент всё пошло не так. Что сейчас случится. В неистовом проблеске молний на куполе гроз против двух противников стоял Громовержец, и лик его отражал три сотни лет диктатуры Асгарда. Его мудрые глаза светились тем же пониманием. Его вид был страшен, в самом деле. Его кровь смешивалась с кровью его матери, с кровью Вали, с кровью всех тех, кто отдал своё в обмен на призрачный шанс Альдриф выжить.
Но только от них — от них двоих — этот ритуал потребует больше.
— Помоги мне, брат, — прошептал Вали и схватился ладонями за край очерченного бурей круга, не оглядываясь на угрозу сжечь руки ещё надёжнее, чем Тор в своё время. Вместе с его движением с границ и внутрь взвихрилась незримая Сила.
Сотни голосов взывали к Альдриф. Сама Земля взывала к своему потомку.
И на этот раз Вали не отпустил эту силу, способную смертельно ранить мир.
Сила была похожа на объятия, колыбель великой Богини, усмиряющей самоубийственный порыв заключённой самой в себе Альдриф.
Сила была похожа на скальпель, вырезающий злокачественную опухоль.
Сила была похожа на молот, вбивающий раскалённый гвоздь в тело ненавистного всем Десяти мирам эльфа.

И всё закончилось. Но вместо великой пустоты за пределами всей истории, перед Вали лежали новые, не засаленные Предопределённостью пути.
Ещё не доверяя памяти, не доверяя ликованию в душе, трикстер взялся за Сумеречный меч, невзирая на то, что поить его собственной кровью всё ещё было плохой идеей. Ликование Вали направило меч в сердце Малекита, и пусть в войне за собственное тело эльф всё же изящно ушёл от удара — дело было сделано. Это уже был враг, которого можно победить. И Тор был рядом с Вали в этом сражении. Как Громовержец и желал. Как они оба, желали.
Взявшись за невыносимо потяжелевший меч обеими руками, Вали ударил, но не по пылающему эльфу. Эффектного разрыва у него не вышло, но и получившийся надрез, ведущий за пределы миров Иггдрасиля, направил Тора и позволит ему вышвырнуть двуединое существо прочь.[nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

+2

9

Это было чем-то вроде сотворения мироздания. Вначале не было ничего - и не было даже тебя, чтобы осознать, что ты в пустоте. А после было все.

   За прошедшие три сотни зим Донар уже почти забрал это время, но событие он помнил так же ясно, как помнил ту, которую он потерял. Ту, которую они потеряли. Поначалу это казалось каким-то видением, сном... Но вполне ощутимая боль и взгляд Вали сразу дали понять: это все настоящее.
   Хведрунг каким-то чудом дал им второй шанс. Или это он попросил у мироздания, и оно ответило богу Историй? Тор не знал. Да и так ли это было важно, в конце концов? Главное, что теперь они смогут совершить задуманное. Каждый из братьев воочию видел, что будет в случае их неудачи. И к чему приведет этот путь. Каждый из них помнил свои ошибки и, кажется, знал, что нужно делать а этот раз. Сейчас у них был шанс - и лично Вингнир не собирался его упускать.
   Даже зная, чем придется заплатить.

   Его брату нужна была сила. Нужно было колоссальное количество энергии для воплощения из плана в жизнь. И в прошлый раз он едва не убил один из Девяти Миров ради этой силы, даже понимая, что нужный источник всегда был с ним рядом. Нужно было только попросить... И выпустить его. Это всяко не будет хуже, чем то, что они когда-то сделали.
   С размаха ударив искрящимся молниями коленом Суртура в теле Альдриф под дых, Рюмр позволил Малекиту пронзить кинжалом свою печень, и ущерба его за руку, с силой дёрнул на себя да мощным ударом Мега раздробил ему правое колено. Теряя кровь и ощущая яд в своей крови, он получил то, что было нужно - драгоценное время. И пусть его требовалось не так уж и много - сейчас каждый миг был неимоверно дорог. Призвав молот из другой вселенной в одну руку, вторую он направил на Лодура, выпустив в купол возле него заряд небесной энергии. Это поможет, даст ему возможность совершить задуманное. А сейчас Вингнирк предстоял последний шаг. Поднеся Мьёлльнир к губам, он их прошептал всего лишь несколько слов. Как его долгий путь начался с шёпота - что же, судя по всему, шёпотом он и должен был закончиться. Как оказалось, в словах действительно была неописуемая сила и власть, которую Громовержец доселе не замечал - или же считал всего лишь сказкой. Как оказалось - зря.
   Столб древнейшей, могущественной, непобедимой сила удалил в Хведрунга, и теперь его брат был заряжен мощью хлеще иных Древних Богов. Вингнир лишь понадеялся, что он выпустит ее в кратчайшие сроки, иначе Вали могло вполне натурально разорвать, а то и дезинтегрировать на мельчайшие частицы. От самого Громовержца требовалось лишь одно - удержать молот и достойно встретить то, что его ждёт. Они уже выиграли. Он уже видел победу, уже видел их сестру, вновь живую, вновь принадлежащую самой себе. Осталось всего ничего...
   Как вдруг ему выбили из рук молот, который сразу же выпустил мощную ударную волну, сбившую всех близстоящих с ног.
- Нет! Нет! Зачем ты...
   Он не знал, кто из троих нанес этот удар. Но времени спрашивать не было - он должен был закончиться начатое. Сдержать свое слово. Поднявшись и ринувшись к молоту, он увидел, что в противоположной стороне Хведрунг как раз разрубил грань между мирами, и видел Малекита, который источал огонь Муспелльхейма. А времени оставалось только на одно решение. Он знал, что ведёт его за собой каждый его выбор. Знал, что не может выбрать, понимая, что лежит на каждой чаще весов.
   И все же он выбрал.
   С нечеловеческим ревом он вложил остатки своей силы в удар, нанесенный в грудь свартальва, ставшего вместилищем для предводителя турсов. И в то время, как тот улетал за грань мироздания, на костяшках Одинсона была кровь, крошки костей и первозданный огонь, опаляющий его кулак. Альдриф лежала без сознания рядом, но даже сейчас Веор чувствовал - это она. Настоящая. Живая.
   А молот, угрожающе задрожав в другой стороне, поднялся над землёй, и стремительно врезался в грудь Тора, после чего упал наземь - но, кажется, даже Лофт услышал тихий шепот, обещающий расплату. В нем не было злости, не было и ощущения ярости.
   Был только уговор. Обещание забрать то, что причиталось по праву слова, данного Тором. Слова, которое бог не сдержал, в последний момент выбрав семью вместо обещания.
- Что... Что я натворил... - стремительно теряя сознание, Вингнир ещё успел посмотреть на брата, и шатаясь, прохрипел - Я ей обещал... В обмен на... И не сдержал сло...
   Перед тем, как упасть и провалиться в тьму без сновидений, Донар уже с закрытыми глазами прошептал:
- Прости меня, брат...

Отредактировано Thor Odinson (2018-08-11 20:34:11)

+2

10

Круг замкнулся.
Перекрёсток догорал на обожжённых, и оттого уже даже не кровоточащих руках Вали. Пустой настолько, что сердцебиение Иггдрасиля отдавалось в нём как в колоколе, трикстер попытался встать, но упал на колени рядом с Громовержцем.
— У нас получилось, брат…
Хватаясь за горячий лоб Тора как за руку — уходящего, Вали потянулся следом за ускользающим его сознанием и пообещал: “Что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе. И не пожалеем о содеянном.”
Соскальзывая обратно, ладонь Вали коснулась надписи на молоте, потемневшей под низкими небесами Муспелльхейма, и оттого зловещей.
— И ты своё получишь. И я… — прошептал трикстер, хмурясь. Но всё это оставалось нитями бесконечно далёких будущих историй.
Здесь и сейчас было время ликования. Вали блаженно внимал тишине, повисшей над огненным миром, и слабому дыханию Альдриф. Отныне и навсегда она была Альдриф из Асгарда, и судьба её была неделима с судьбами Десяти миров.
Пёстрая нерушимая лента теперь осталась лишь любовью неизвестной никому из них ангельской женщины, отважной настолько, что она подарила её всю ребёнку злейшего врага.
Однажды Вали сошьёт вместе рассечённые копьём Судьбы края этой ленты и вернёт их сестре, наврав что-нибудь про пещеру. Разумеется, в том вранье не будет ни слова лжи, но скроено оно будет так хорошо, что Альдриф поверит.
И лучше было думать об этом, стягивая края ран Тора по-человечески, одними только обрывками — вряд ли он скоро сможет вызвать хотя бы крохотный огонёк на кончиках пальцев. Лучше думать о том, что Королева Асгарда и Хеля, Альдриф, дочь Одина, больше никогда не будет чужой на любой из могучих ветвей Мирового Ясеня, чем о том грозном шёпоте, что норовил просочиться в любую пустоту в мыслях, отравить это сладкое, это пьянящее, это безбрежное чувство тяжёлой победы.
— Мы встретим это вместе, — повторил Вали, морщась от боли в вынужденной напрячься разодранной руке.
Он поднял голову как раз вовремя, чтобы рассмотреть поднявшуюся вдалеке тонкую фигурку Аморы, а рядом с ней — отблеск на побитых доспехах Валькирии.
— Два из трёх, Чаровница. А теперь давай вернёмся домой.
После того, что Амора сделала для Альдриф сегодня, даже суровый Хеймдалль — да что там, даже суровый Один не откажет Аморе в пути в Золотой Град. Каждый из них узрит сегодня, сколь многое в ней изменилось.
Ещё бы ему заинтересоваться в тот момент — что именно.

Асгард будет жить.
И боги Асгарда, одержавшие сегодня великую победу, которая так и останется навсегда тайной для всех живущих.
Круг замкнулся.[nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][icon]http://i.imgur.com/myqgW30.jpg[/icon][sign]чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле
[/sign][info]Вали


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

+3


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [2016-2300~] A ceux qui vont mourir