30.11.18 ВАЖНОЕ ПРО СЮЖЕТНУЮ ИГРУ, хронологию, непропускные игровые даты и обновление правил.

19.11.18 С днем рождения, Пантера и Роуг!

18.11.18 Важное обновление правил.

Marvel: All-New

Объявление

    Губы Чаровницы изогнулись в насмешливой улыбке, когда хозяйка дома все же совладала со своими эмоциями. Смертные порой были такими забавными, что одними лишь наблюдениями можно было скоротать время. © Enchantress

* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Незавершенные эпизоды » [20.01.16] Mythical reunions


[20.01.16] Mythical reunions

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время:20е февраля, за полдень
Место: Ирландия, Белфаст
Участники: Morgan le Fay, Thor Odinson
Описание:После того, как Башню Мстителей вновь отняли у команды величайших супергероев Мидгарда, Донар понял, что больше его уже ничто не держит в этом мире. Он пытался сражаться, но в подобных битвах в одиночку не выиграть, и посему Ас проиграл. И он вернулся к своей первоначальной задаче - кампании по освобождению Асгарда от рук своего дяди, и восстановления былого величия Золотого Града. Да только ему нужна была помощь в этом деле, требующем неспешной и тщательной подготовки.
И он решил попросить ее у той, что вряд ли ожидала подобного от сына Одина. Да, ему придётся заплатить немалую цену за оное, если она согласится. Но раньше в подобных просьбах она не отказывала Таранису, богу Грома племени Туата де Данаанн. Кто знает - может, не все кануло в Лету с ушедшими веками?

Отредактировано Thor Odinson (2016-06-01 00:48:56)

0

2

Итак, мосты были сожжены, и Мстителей сломала система человеческой бюрократии, законов и прочих вещей, которые Донар недооценивал и не считал важными, чтобы с ними считаться. И пусть все более-менее обошлось - хотя это с какой стороны еще посмотреть - Асгардец считал, что эту битву они безнадёжно проиграли. Как бы он не думал, что это смертные виновны в проигрыше, что он еще больше в них разочаровывается, нутром Тор ощущал, что отчасти - если не с самого начала - сам повинен в случившемся. И пусть он делал все на самом деле из лучших побуждений, результаты показывали, что богу не стоит вмешиваться в дела людей, тем более в таких сферах. И когда природа откровенно так намекнула богу на вышесказанное в очередной раз (навроде как кувалдой в лицо, для ясности сообщения), он перестал противиться, и подчинился. В конце концов, всегда нужно знать, когда отступать и уходить. И пусть нелегко далось это решение Вингниру, все же у него были и другие задачи. Сколько нужно было всего сделать... и ему впрямь некого просить о помощи. Даже если бы Донар забыл о гордости, а о ней он забывать, кажется, физически не был предрасположен. Мстители отпадали сразу и начисто. В конце концов, несмотря на вполне очевидные вещи, еще им божественных конфликтов не хватало. Сестра... Ну, там вообще все сложно, и лишний раз трогать Энджелу Громовержец не желал. Вообще он подсознательно надеялся сестрице просто восстановленный Асгард уть ли не на блюде  преподнести, мол, "вот он, дом твой, в порядке и такой же прекрасный, как и века ранее". Других Асов тоже вмешивать не представлялось возможным, а его младшего брата... Скажем так, Таранис не мог понять. что он желает больше и что целесообразней - откруттить Лофту голову начисто за его последнюю выходку или же пойти на диалог. И пока он не определится. лишний раз его лучше даже не искать, а то прибьёт ведь, и будет после себя изводить долгое время увством вины. В общем, за последние месяцы Донар, видимо, так и не оправился от плена, в котором находился со времён окончания мирового коллапса и воздвижения нового. Да только сам этого не понимал.
   Он стоял на вершине Эвереста, и неотрывно всматривался в бураны вдали, в заснеженные равнины, глядел на целый мир у него под ногами, и понимал все больше - его время прошло. Слишком, слишком сильно этот мир изменился. Боги больше здесь не нужны. Или все еще нужны? Часть людей молилась богам древности, ему в частности, а некоторые считали их откровенной угрозой, или что еще хуже - старым мифом, выдумкой даже. При том при всём, что видели их вживую, но все равно смириться с реальностью не могли. В каком мире они все живут, что положение вещей докатилось до такого? И какой мир они все создали? Ужель это и впрямь лучший мир? Может, стоило что-то сделать иначе? Что они недоглядели? Где ошиблись? И только Донар начал анализировать вышеупомянутое, как понял - ошибок и не сосчитать. Но понял также и другое - лучше вряд ли можно было поступить. Парадоксальная логика абсурдности меньшего зла во имя высшей, благой цели. Да, вот мир, в котором они все живут.
   Хмыкнув и покачав головой, Тор достал молот из-за спины с лязгом о зацепившийся за оружие Ярнбьёрн, и только-только раскрутив Мьёлльнир, понял, что не имеет ни малейшего понятия, куда ему идти. Домой? Рано. Он проиграет, и сделает лишь хуже. Обратно в мегаполис, в цивилизацию, где он еще недавно жил? Нет. Этот вариант тоже отпадал по вполне объяснимым причинам.В миры другие? Тоже нет. Пока что его домом мог быть лишь Мидгард. Однако осознав то, что судя по всему, ему, словно бездомному, придётся попросто скитаться по всей планете, Ас лишь дёрнул головой, нахмурившись. нет, этот вариант его тоже не устраивает. Он должен начать что-то делать ради Асгарда. Вот только к кому обратиться за помощью?
   Ответ, как ни странно, пришёл сам собой и оттуда, откуда его не ждали совсем. вглядываясьв бескрайние горные просторы, внезапно Ас понял, что ему не зватает увидеть хоть клочок зелёной земли. И только подумав о зелёном ландшафте, он машинально вспомнил Ирландию. А вместе с ней - и тех, кто в ней обитал и обитает. Да, ассоциативный ряд у Громовержца был довольно странным, но эй - он хотя бы иногда приносил пользу. Что же... быть может, она и впрямь сможет ему помочь. Если не развяжет битву при первой же встрече. Ведь с Морганы станется отреагировать совершенно непредсказуемо. Посему отнюдь не лишним будет не вваливаться в ее владения, словно гром на голому, а проявить вежливость. С другой стороны, Ирландия была и его землей. Ведь Донар был еще и Таранисом, кельтским богом грома. Вот только это было очень, очень давно.
   Но так или иначе, Асгардец уже решил. Он отправляется в Ирландию. И зипихав секиру в немаленькую наплечную сумку, он поправил куртку на плечах, хрустнул шеей, да воздев Мьёлльнир к небу, исчез в ослепительной вспышке молний, уносясь за считанные доли мгновений на другой конец Мидгарда. Телепортировавшись в небо над Ирландией, бог с высоты десятка километров посмотрел на города внизу, кажущиеся столь крошечными, но отчего-то куда более чем гармонично вписывающимися в зелёный ландшафт страны. Плавно и как можно более незаметно он начал снижаться, покуда не приземлился в парке посреди небольшой рощи деревьев. И одни дубы вокруг. Символичность шутки природы, не иначе.
   Спрятав и Мьёлльнир в заплечную сумку, первым делом Одинсон подумывал было направиться в ближайший паб, но остановился, вспомнив, что с деньгами у него туговато. Нет, у него было определённое количество налички в валюте мёртвых президентов и золота на совсем чёрный день, но... обычно он расчитывался карточкой, которую ему сделал Тони, и перечислял на нее его сбережения непонятным ему методом. Кстати, о карточке и старкфоне... Достав оные из кармана, Асгардец несколкьо секунд смотрел на эти изобретения, которыми он, в общем-то, дорожил, и понимал, что с ними придётся расстаться, но все медлил. А затем попросту сжал из в кулаке, раскрошив на мельчайшие частицы. Так будет лучше. Лучше для всех. И теперь, после этой черты, Тору еще больше захотелось в паб. Так не отказывать же себе в таком стремлении, раз оно тебя гложет все больше и больше.
   Дойдя до ближайшего кабака в чисто ирландском стиле, Донар остановился перед входом, взглянул на небо, сощурился... и тучки на небосводе сразу же начали образовывать гигантский трискель. прямо над Асгардцем. И после круга раздалась оглушительным раскатом грома, и пошёл дождь. Не ливень, но вполне ощутимый такой дождик. Но люди не пялились в небо, а даже если бы и посмотрели, то трискель был размером с город, дабы сразу так опознать в этом нечто сверхъестественное. Такое Моргана точно заметит. И вряд ли удержится от своеобразного приглашения на встречу. Но всяко лучше так, чем летать по Ирландии в поиске ее новой обители. Да и повежливей. Наверное.
   Зайдя внутрь паба, Асгардец заказал себе бутылку Джеймсона с двумя литрами Гиннеса, и сев в малоосвещённом углу за свободный столик с обзором на вход в помещение и почти что весь паб, принялся методично и медленно выпивать. Ему оставалось лишь ждать Волшебницу Авалона, надеяться, что она таки откликнется на его "приглашение", и думать.
   Думать над тем, что недавно случилось, и чему еще предстояло случиться.

+1

3

Засыпание снегом равнины превратились в безжизненное бело пространство и только далекий звук шума прибоя напоминал, что все это реально. Тишина обостряла слух и даже можно было расслышать шелестящее движение снега. Летел мелкий снег, почти не подталкиваемый ветром. И потому он летел не спеша и прямо вниз, к земле. Может быть, даже не летел, а падал. Солнце почти не давало света, спрятавшись за густыми серыми облаками, окутывая землю в легкие сумерки, пусть и стоял полдень. Белая чайка улетевшая слишком далеко от неспокойного море была белым росчерком среди серости, окутавшей мир. Моргейна все ждала, когда же птица подаст голос, разбивая тишину зимнего дня, но этого так и не произошло. Поборов тяжелый вздох, волшебница снова уставилась на далекие вздымающиеся холмы, думая о его былых обитателях. Хотя, может и остался среди них Маленький Народец, просто в ней все настолько изменилось, что не покажутся они ей? Её звали Владычицей Авалона, но когда она последний раз возвращалась в свои земли заботится о своем народе? Уже минуло сколько лет, что мир успел изменится на корню. Да и где прежняя она? Разве её этот мир не изменил, как бы она не старалась держаться подальше от беспощадного века?
Туман медленно поднимался у подножья холмов и окутывал редкие деревья. Старые, узловатые яблони. Такие же когда-то были на острове и каждую весну наполняли Авалон своим благоуханием, когда как трудолюбивые пчелы с жужжанием носились между веток. И злобно кусали девочек, бегающих босыми ногами по зеленой траве, выполняя поручения старших жриц. Мир изменился безвозвратно. Были же времена, когда путешественник, при желании и зная лишь малую толику тайн, мог вывести ладью в Летнее море и приплыть не в обитель монахов, но на Священный остров Авалон; ведь в ту пору врата между мирами парили в туманах и были открыты и пропускали странника из одного мира в другой, покорные его мыслям и воле. Ибо сию великую тайну в наши дни знали все ученые люди: помыслами своими мы создаем окружающий нас мир, всякий день и час — заново. Туман, который когда-то начал становится гуще и навсегда отделил Осторов Яблонь от мира людей.
Моргана, устало села на снег, продолжая наблюдать за снегом и туманной дымкой у земли. Когда-то говорили, что Британия падет и на сотни и сотни лет превратится в руины под властью саксонских варваров. Говорили, что миры неотвратимо разойдутся в разные стороны, и памяти об Авалоне не останется даже в легендах, чтобы дать надежду людям. Все эти разговоры сбылись лишь отчасти и остались лишь легенды. Она и сама стала легендой.
Из безмолвного размышления её вывела резко сменившаяся погода. Снег перестал и туманы начали рассеиваться, а отдаленный раскат грома заполнил собой все пространство. Вот и посидела в снегах Баллихиллина...

Телепорт открылся в подворотне у паба и из него вышла вполне современная женщина, по погоде одетая в высокие кожаные сапоги, обычные синие джинсы и короткую шубку. Волосы Мор неизменно носила распущенными, позволяя ветру с ними заигрывать. Кинув короткий взгляд на небо и не убедившись, что действительно на её землю занесло скандинавского Бога, Мор коротко ругнулась на дождь и сотворила простенькое заклинаньеце защиты от влаги. Поэтому в паб она зашла совершенно сухая, но от этого не менее раздраженная.
- Интересный способ искать со мной встречи, - подойдя к столу Донара и упершись в него руками, произнесла Моргана, разглядывая аса. Тот совсем не изменился не только внешне, но и в своих привычках. Владычица Авалона насмешливо вскинула бровь, рассматривая чем заливает себя Тор. - Но не думаю, что ты меня позвал, что бы я составила тебе компанию по поглощению ирландского пива. - скрещивая руки на груди и оглядывая аса сверху вниз. Моргане уже порядком надоело видеть всякие геройские лица, а то, что им с Тором редко бывает по пути в их делах знал каждый дурак. И все таки он тут и пока не похоже, что бы он злился на неё за какой-то поступок. Да и за какой? Волшебница уже давно не гадит там, где живет, предпочитая отправляться в другие миры, где проще получить желаемое. - Что ты забыл на моих землях? - уже в лоб спросила женщина, уже заранее ощущая, что ответ ей понравится мало.

+2

4

Прибытие Морганы Асгардец поневоле почувствовал почти сразу. Это как если бы сквозь густой слой озона вдруг прорезался аромат диких роз, произраставших на склонах северных ирландских гор, вместе с неповторимым запахом вечно юной древности, не способной состариться даже за тысячелетия, вроде бы изменяющейся с течением лет, но остающейся все той же неизменной, как бы это парадоксально ни звучало. И в конце концов, капли дождя вдруг начали огибать некий силуэт, что Бог Грома ну не мог не почувствовать. И когда волшебница зашлав паб, насмешливо выдав свое приветствие, Одинсон вздохнул. залпом допив свою кружку, кивнул бармену, дабы повторил, встал со своего места, неспешным шагом подошёл к девушке... И устало обнял ее, заграбастав колдунью в медвежьи объятия.
- И я тоже видеть тебя рад, Моргана - наконец соизволил ответить хотя бы что-то Асгардец за эдак минуту молчаливых обнимашек. Наконец он таки опомнился, и вежливо поставив волшебницу на ноги, Донар усмехнулся, и щёлкнув пальцами бармену, указал на бутыль на полках позади спины человека - конечно, вовсе не ради пива, но ради виски. одного из лучших на всей Земле зелёной, Морри. А также ради беседы о том, что земля сия моей была еще задолго до рожденья твоего.
   Не то, чтобы Одинсон всерьёз сейчас вот выдвинул претензии на всю Ирландию, нет. Он попросту напомнил Владычице Авалона, что он, извините, не только скандинавский бог. А благодаря своей матери, именовавшейся Дану в этих землях, еще и один из первейших Туата де Данаанн, притом при всём вопрос возраста даже не понимался за ненадобностью. И следственно, если девушке вдруг захочется применить силу, то не на этой земле. Следом он, вежливо и слегка бесцеремонно ввиду непринятия отказа усадил Моргейну на стул за свой столик, уселся напротив, благодарным кивком проводив официанта, поднёсшего ему старую бутыль виски (очень уж неплохой выдержки, надо заметить) и еще несколько кружек тёмного.
- А почему нельзя поверить, что я попросту проведать тебя прибыл, и из вежливости к величайшей Волшебнице Ирландии не ввалился на порог ее дворца? - картинно сокрушённо посмотрел в изумрудные глаза девушки Тор, покачав головой в притворной печали. Но было видно, что в это вряд ли поверят. А зря - он и впрямь давно не видел Моргану, не считая техз случаев, когда ему приходилось, вздыхая от безысходности, брать Мьёлльнир в руки в месте с остальными орать "Мстители, Общий Сбор!" и лететь восстанавливать справедливость. Да, несколько раз в таких случаях Морри и впрямь была виновата, но эй - кто ж не ошибается в нашем мироздании? А в остальных случаях проще было сражаться вместе с Мстителями, чем доказывать им, что не все так просто с первого взгляда, и Моргана в общем-то, ничего такого не сделала. Ясно дело, что за такое притворство, которое порой бывало болезненным для окружающих, девушка вряд ли воспылала дружественными чувствами к Одинсону, и порой вполне ненаигранно била в ответ. Но, как говорится, "Тор пьян, Тору было все равно". После боя рядом с теми же Мстителями извиняться перед ней было не с руки, посему богу приходилось ограничиваться виноватым взором, как бы говорящим "ну я же не всерьёз, но эй, твои забавы не всегда хорошо воспринимаются современными смертными, посему вышло как вышло, извини за потрёпанную гривку и эти кандалы, хотя ты и так после освободишься". Да, бывали случаи, когда выигрывала и Моргана, но Громовержцу было не жалко. К тому же, над поверженным врагом она зачастую любила дёрнуть какую-нибудь тираду победителя, а когда девушка молвила эти вот словеса, то с позиции лёжа открывался ну воистину неописуемое зрелище, за которое не грех было порой и проиграть. Так что, судя по всему, позиция Аса была понятной. Бог он или не бог, он все равно оставался мужчиной. Но все это ребячество, судя по всему, осталось в прошлом. Сейчас Вингнир был какой-то уставший от всего, полон серьёзности, с весьма хмурым взглядом, и более забородевший, нежели столетия назад. Однако для Морганы у него все же нашлась тёплая улыбка, что ощутимо контрастировала с его внешним видом.
   Наполнив стакан виски и легонько дунув на оный, остудив получше любых кубиков льда, Одинсон протянул напиток девушке, Ас осушил одну из кружек пива залпом, оставил в сторонку, да прищурившись, окинул взглядом колдунью:
- Тебе весьма идёт одеянье современное, Цветок Кельтов Изумрудный. Признаюсь, сие все же удивляет... А мыслил я, что оное уж невозможно.
   Но так или иначе, вряд ли бы хоть кто-то поверил бы, что Таранис позвал свою спутницу только затем, дабы ее внешний вид оценить да выпить с ней. Ну, в "выпить" может, кто-то бы и поверил, да и то - не полностью. Посему Донар покачал головой, вновь приложился к кружке, да продолжил:
- Ну ладно, ладно. Заканчиваю с оным я, уж так и быть. Видно, слишком важное у тебя созерцанье края, который почти не изменился за последние столетий восемь. Однако, помнится же мне, ранее любила ты загадки. Так вот тебе одна, невинная весьма - зачем тебя сюда позвал я, Морри?

+1

5

Если в первое мгновение волшебница опешила и хотела было взорваться руганью в духе "что ты себе позволяешь", то в следующую секунду плечи девушки расслабились и она обняла Бога Грома в ответ, на короткое мгновение прижимаясь щекой к щеке. Она по женски чувствовала, что при всей суровости старого друга (или врага?) на душе у него лежат камни. А к кому еще могут придти создания, помнящие прежние времена? Моргана вдыхала запах дождя, свирепого ветра и далекими горными вершинами, понимая, как они все стали далеки и близки одновременно. Она была действительно рада, но скорей удавилась бы, чем признала это вслух.
- Ты оставил эту землю без присмотра уже очень давно. - чуть морщась, как от неприятного запаха ответила Моргана. Разводить ссору ей не хотелось, да и если Тор прибыл сюда только ради этого - пусть забирает и расхлябывает то, что успело накопиться за столько лет её безучастия, потраченного на другие миры. Ей не было все равно на земли Альбиона, хотя она уже давно не могла влиять на умы людей подобно дням своей юности. Да и зачем? Все изменилось и можно разбиться в лепешку, а люди все равно будут приходить к дубовым рощам только посмотреть на сплетенные ветви, стада священных оленей будут уничтожаться охотниками, а костры Белтайна превратятся в места для пьянок и хмельных оргий, без уважения к Богам. Не им, бывшим когда-то людьми судить пути Богов, если они вершат свои дела далеко от мира смертных. А вот что прикажете делать с северянином?
- Я бы в это поверила, будь я немножечко глупей. - хмыкнула жрица Авалона, впрочем не пытаясь встать. Все таки понять, что на душе у аса сейчас было гораздо ценнее, раз уж он пришел именно к ней. Ухмылка Мор стала еще более не веселой, когда её догнала мысль о том, что к ней вообще редко приходят, когда все хорошо и женщина устало откинулась на спинку стула. - Но, как бы там ни было, я действительно рада тебя видеть, Тор, сын Одина. Даже посмею выразить надежду на то, что эта наша встреча закончится куда более мирно, чем все предыдущие за последние несколько лет.
Но чем больше она сидела за одним столом с Донаром, тем больше Моргане становилось беспокойно и она все пристальнее всматривалась в непривычно спокойные глаза - простигосподи - друга. Тор - пышущий жизнью, с громким голосом и манерами медведя сейчас казался бледной тенью самого себя, хотя внешне мало что изменилось.
- Что стряслось? - поддавшись странному порыву, ле Фей наклонилась вперед и мягко провела ладонью по щеке Донара. Дева, Мать, Старуха. Кто из них она для малнького народца? Для Донара? Для того парня за барной стойкой? Волшебница скосила глаза на бармена и подавила вздох. Определенно Дева. Но не для этого юнца она тут. Материнским жестом убрала прядь с лица Богам и тепло ему улыбнулась, на замечание о своей одежде. - Надо шагать в ногу со временем. Да и определенное удобство в этом все же есть, - с здоровым скептицизмом оглядев стол, Мор взяла себе чистый стакан и щедро плеснула туда виски, легким движением кисти опрокинула стакан в себя. Играть с Тором в "кто выпьет больше"  затея обреченная на провал с самого начала, но она и не собиралась. Все становилось сложновато и ясная голова четкости восприятия не способствовала.
- Я могу лишь предположить, припомнив все другие разы, когда ко мне приходили давно не виденные мной друзья или недруги. - запрокинув голову, так что длинные волосы почти касались пола и рассматривая потолок, начала говорить Моргана. - Ты не можешь справится с чем-то, что заставляет тебя хмуриться своими силами. Или можешь, но это будет слишком грубо, поэтому тебе нужна я.

+1

6

- Оставил землю сию я не по своему веленью, Морри. Уж кто-кто, А ты помнить то должна была. А коль с Мор-Риогхайн али самой Дану общалась после, то тем более. - как-то грустновато добавил Таранис, покачивая кружкой с тёмным пивом. - Но нет, я не претендую на земли сии вовсе, Черновласка. Да и на кой? Гром вряд ли нужен в это время здесь... увы.
   В этой фразе Одинсон невольно вложил думы, от которых давно пытался убежать. Думы о том, что его время, как и многих других богов, прошло. Что он больше не нужен в Мидгарде. Что его словно в утиль списали за ненадобностью, и пора ему позабыть о мире, который он так любил, ради которого умирал даже. Однако после он вспомнил, перед кем сидит, и понял, что от Морганы ему вряд ли есть смысл что-либо скрывать. Пусть в ней не было скандинавской крови (слухи о Свартальвхейме - не в счёт, но так глубоко в генеалогию Волшебницы Авалона никто не углублялся за ненадобностью, всем хватало и того, что есть), но она понимала его получше, чем он сам. Женщина, в конце концов, у них это получается само собой, легко и непринуждённо. Более того, она даже не осуждала Донара за его неординарный нрав. За что он ее всегда и ценил. И ему явно было жаль, что жизнь заставила ее вырасти столь отчуждённой да недоверчивой к другим. Да, во многом был виновен Артур с его рыцарями... Но этой сказке сотни тысяч эпох: мужчина всегда виноват в бедствиях женщины. И наоборот. Вечный двигатель был придуман задолго до самого названия этой великой и непонятной силы природы.
   Когда Морри коснулась дладонью его щеки, бог невольно зприкрыл глаза, и подался небритой щекой ей навстречу. Ему правда порой не хватало подобных вещей - когда никто тебя не осуждает за твои грехи, деяния, которые ты совершаешь ради других с самыми чистыми намерениями, совершаешь, как умеешь, и просто принимает тебя с твоими свершениями. Однако это было лишь видением, возможно, даже видением прошлого. Реальность была куда более суровой. Посему Громовержец все же с неохотой отстранился, и допив еще одну кружку, принялся за виски. Виски он, впрочем, налил в пивную кружку - дабы не церемониться. Отхлебнув с треть, Вингнир посмаковал напиток, и задумавшись, начал:
- Пожалуй, да - права ты, Авалона Чаровница. Стоило мне наведываться чаще в земли эти. Сие моя лишь вина. И да, пришёл к тебе за помощью я, Морри. Но то не значит, что в ответ ты от меня чего-то не получишь. А предложить тебе многое могу я. - сощурившись, хитро блеснул молниями из глаз Одинсон. Лишь на миг, вряд ли кто из присутствующих заметил такое световое шоу, или обратил на оное внимание. - Но так уж я устроен, что не озвучиваю плату прежде требованья али просьбы, Изумруд Ирландии прекрасный. Посему вот о чём тебя просить желаю я.
   Подавшись слегка вперёд, Донар отставил выпивку, и понизив голос, продолжил, смотря прямо в изумрудные глаза волшебницы:
- Должна помнить ты, как поболе тысячи лет назад обучал да тренировал я воев славных. Воев, что не знали пораженья в битве не только со смертными, но также и с чудовищами Эры Железной различными, Моргана. Братство воителей, связанное клятвой крови, силы, смерти да и славы, которого боялись даже скандинавы, не молвить коли о других народах. Братство, которое было уничтожено силами тёмными магическими, когда меня рядом не было. Мне нужно, дабы ты отправилась со мною более чем на тысячу зим в прошлое, и помогла мне спасти их пред самой смертью ихней, а после дала силы им с богами биться, и победить же их. Мне нужны мои Йомсвикинги, Моргана. И за то просить ты можешь цену, которую сочтёшь достойной. Коли в моих силах будет то - ведаешь, что расплачусь с тобою я по чести, Волшебница Земли Зелёной. Это... меньшее, что тебе я должен буду за столетья все.
   Помолчав с полминуты, Асгардец вздохнул, и встав на ноги, вежливо взял колдунью за руку, да утянул на себя, заставив слегка ее покружиться в такт музыке, что только-только начала играть в заведении. то была народная ирландская песня, под которую можно было не только танцевать, но и красочно и живописно так бить морды в кабаке. Однако увы, последнее вряд ли было бы оценено присутствующими, посему Вигнир выбрал первый вариант.
- А пока ты думать будешь - не откажи же в танце мне, Моргана. Кто ведает, будет ли когда еще возможность.

+1

7

- Много воды утекло с тех пор. - подводя итог, а заодно завершая бессмысленный спор, ответила Моргана, вздыхая. Слишком много, как по её мнению. Древние Боги уже почти не откликаются на её молитвы, приняв другие личины или уйдя в забвение. - Тогда с этим вопросом мы разобрались. - Моргана даже чуть улыбнулась, перестукивая по столу ногтями. Способ выразить нетерпение? Нет, скорей бессознательный жест глубокой задумчивости, в который пребывала волшебница от всех этих разговоров. Люди современности восхищаются древними Богами, изучают их подобно сказкам и их же вера перемешана с шутками. Нравы настолько пошатнулись, что теперь нету в людях страха перед Керидвен и даже непутевому брату Тора - Вали - они готовы найти оправдание и восхищаться его деяниями. Что по этому поводу думает сам Тор? Моргану подмывало спросить, но сдержалась, решив не прибавлять мужчине поводов для волнений и печали. Когда-нибудь она обязательно расспросит его, каким он ощущает мир без истинной людской веры. Ведь он тоже старался что-то сделать... Только вот его история не превратила в злобного божка, как её в главного врача единокровного брата. А ведь её помыслы и желания были чисты и так наивны, подкрепленные верой в Богов и собственные силы.
- Что ж, озвучь свою просьбу и я подумаю, как я смогу тебе помочь и в обмен на какую услугу, - когда Донар отстранился, Моргана выдохнула спокойней. Пусть и для исцеления его душевной тоски этого не достаточно, но женское чутье подсказывало, что и это на сейчас достаточно. Грозный и сильный, а в душе мальчишка, с теплым умилением подумала чародейка, упираясь подбородком в руку и наблюдая поглощающего алкоголь Тора. Хитрый взгляд аса стоил многого и таким его видеть было куда спокойней и привычней.
- Ты знаешь, что просишь... - очень медленно ответила Моргана, хмуря брови и задумчиво покусывая губу. Сомнений в том, что совершить такое путешествия она может не было, можно было чуть усомнится хватит ли ей сил вытянуть следом воинов. Она оценивающе посмотрела на Донара, прикидывая, сможет ли он в случае чего поделиться с ней своей силой. Наверное сможет, если ему это так надо, что он пришел сюда. Но что-то смущало волшебницу и пока она не могла нащупать что именно, кроме... - Зачем тебе они? - напрямую спросила жрица Авалона, теперь уже не сводя сосредоточенного взгляда с лица мужчины. Опасности от Бога она не ощущала, но все равно какое-то интуитивное беспокойство сжимало всю сущность Морганы Авалонской. Может, что где-то скрывается подвох, о котором и сам сын Одина не подозревает? Она знала, что не сможет отказать и дело даже не в услуге, которую должен будет ей Бог Грома. Просто так будет правильно.
- Что ты задумал, милый друг? Я надеюсь, что мало изменилось с нашей последней встречи и даже если ты захочешь, ты меня не обманешь. - увлекаемая музыкой и Тором, спросила волшебница. Наконец-то можно потанцевать с кем-то знающим и умеющим это делать. Мор беззаботно улыбнулась и даже подмигнула Тору, уже придумав, что она у него попросит, если вся затея выгорит и как она при этом над ним подшутит.

+1

8

Есть ли совершенство, спросите вы? Конечно, есть, вот каков ответ бывает зачастую. Однако то не совсем так, ответят другие, более умудрённые опытом люди: совершенство - лишь иллюзия, для обретения которой человек зачастую чрезмерно идеализирует желаемое, и для него оно тогда становится совершенствомм. Такая мысль будет правильной, и нельзя за нее кого-либо осуждать. Но вот когда вы - бог, то видите мир совсеминаче. И можн осказать безо всяких сомнений или опровержений: когда Донар танцевал с Морганой, наслаждалясь каждым ее движением, каждым плавным шагом, когда она едва касалась земли, будто бы плывя по воздуху, слегка улыбаясь и позволяя вести себя в танце, в котором старые обычаи гармонично сплетались с движениями современности... В этом танце она была совершенством. И все остальные, кто танцевал. пил или разговаривал в этом пабе, не могли это не заметить.
   Песня, что играла в кабаке, называлась Star of the County Down, и рассказывала о некоей Роузи МакГэнн, прекраснейшей деве графства Даун, что красотой своей сразила всех мужчин и женщин на воскресной ярмарке. Ее чёрные, слово вороново крыло, волосы, ее лёгкая походка, она сама была, словно драгоценнейший камень в ирландской короне, и немудрено, что в Моргане люди видели именно ее. Может быть. как раз с Чарвоницы Авалона и написали эту песнь, или же и впрямь была такая Роузи МакГэнн, неизвестно. однако сходство было просто неотразимым, разве что волшебница не танцевала босиком. И поневоле Таранис, смотря в очи прекрасной колдуньи, начал подпевать с коренным ирландским акцентом, протяжным, низким голосом, а несколько ребят-завсегдатаев достали музыкальные инструменты - и вот таверна уже полнилась настоящей живой музыкой, танцами, и все вокруг были полны радости, пустившись в пляс, подпевая и наслаждаясь жизнью. неизвестно, то ли Морри колдовство то было. или же просто народ ирландии еще не забыл. как нужно веселиться, кроме как бухать и драться - но результат был налицо. И даже Донар, светловолосый да голубоглазый великан, казалось бы, смотрелся отчасти гармонично среди рыжих да черноволосых сынов Миля. Но на вопросы девицы все же нужно было ответить. И честно, бог собирался это сделать... только чутка позже. Ведь когда еще такая возможность может выпасть, ну право слово? Когда он еще сможет насладиться танцем с той, с которой его связывала история, ведущая свой отсчёт от самого Камелота? Можно ли его винить за такую небольшую слабость? Наверно, можно. Да только стоит ли?
   Когда песнь наконец закончилась, люди встали, и хором зааплодировали Моргане, смотря на нее с обожанием и каким-то взглядом, полным осознания того, что она - чуть ли не фея, или из рода сидов. Ведь до сих пор ходили легенды о том, что сказочные существа невиданной красоты все еще посещают Зелёную Страну, не забыв о людях и своей былой родине. И кем еще могла казаться людям Моргейна? Они не видели в ней ни злую волшебницу, ни носителя хаоса, ни разрушительницу - нет, они видели в ней лишь чистую, благородную, яркую дочь Ирландии. Настоящую дочь, что олицетворяет собой дух этой страны, который не сломать никому, и который спустя столетия будет сиять все так же. И когда аплодисменты достигли, казалось бы, апогея, Таранис, добродушно усмехнувшись, слегка наклонился, и молча народным кельтским жестом поблагодарил девушку за танец. Да, он был богом этой страны, и даже сейчас оным являлся же, наверное, но он ее давно оставил.  Как бы ни печально и даже стыдно было это признавать, Морри тут была права. Однако она - она всегда была здесь. И защищала свой народ, как могла. Так что радость и благодарность в глазах людей, стоявших вокруг нее, были вполне заслуженными. Для них сейчас не было ничего краше волшебницы, которую они видели, женщины, которая словно сошла из древних саг да легенд. Знали бы, как они были правы... Но это уже другая история.
   Когда наконец всеобщее ликование поутихло, и раздались другие песни, призывающие к более простоватым танцам и куда более быстрому распитию пива да виски, Асгардец все же улучил момент, да как можно более незаметно вернулся с Морри за их столик. Выпив еще Гиннеса, он с полминуты наслаждался вкусом тёмного, холодного пива, и наконец ответил волшебнице:
- Прежде всего - за танец сей благодарю тебя я, Морри. Право слово... давно так жизнью я не наслаждался. Но теперь пришла пора ответить на твои вопросы. Для чего Йомсвикинги мои нужны мне? Да для войны, конечно же. Войны супротив кого? Супротив того, с кем в одиночку я не справлюсь, не погибнув. Думаю, доходили слухи до тебя...
   И дальше Одинсон вкратце поведал Ле Фей о последних событиях в Асгарде. О том, как один вернул Кула Борсона к жизни, Бога Страха, его родного дядю, которого он убил когда-то и умер сам, как завещало пророчество, как то, что его молот украла неизвестная женщина, и после Вотан просто стал одержимым ее поимкой, несмотря на то, что были вопросы поважнее. Как его руки Малекит лишил, как он был потерян, опустился, пал и спился, как от него отвернулся почти весь Асгард. Как он был пленён и почти восемь месяцев был в космосе, где никто его не искал, и сам Асгард думал, что он мёртв, кроме разве что Хеймдалля, но он, как был уверен Донар, молчал. Как в последнее время Лофт предал Фрейю, доверявшую ему полностью как родному сыну, и почти что убил ее, пронзив отравленным кинжалом. Как Кул занял трон Асгарда, создав Громовую стражу, где каждый воин был ненамного слабее самого Тора. И как Одинсон решил, что хватит с этим мириться.
- ... В конце концов, я - сын Асгарда, Морри. Я погибну, но не позволю никому дом разрушить мой. Однако я не могу сие сделать в  одиночку... правильно уж точно не смогу. Мне нужна армия моя. Армия, которая готова будет биться за меня даже супротив Асов, ибо их не могу просить я предать трон. Для нас трон - это святое. Но я хочу видеть Асгард таким, как раньше. И я готов ради оного на всё.
   Под конец своего рассказа Таранис вновь немного нахмурился, однако в его взгляде была лишь решимость. Было видно, что он заплатит почти любую цену за такое изменение времени, и помощь той, что наверняка после его обыграет и воспользуется почти что бессовестно. Было видно, что он знает об этом, ожидает этого даже немного, но ему наплевать. Для него был важен его дом. И цена Аса не волновала.
- Я смогу в прошлое нас перенести. Тот Мьёлльнир, что я... недавно получил, он идентичен моему, и также на то способен. Пусть и выглядит иначе. Но я не смогу забрать Йомсвикингов из Эры Железной, Морри. И я уж точно не смогу им силу дать, дабы они с богами могли сразиться. Вот чего прошу я у тебя. И теперь ты ведаешь, зачем. Так каков ответ твой будет, Ирландии Красавица Первейшая?

Отредактировано Thor Odinson (2016-06-12 14:05:41)

0

9

Музыка, танец, голос кружили волшебнице голову, но все таки она давно выросла из возраста беззаботной девчонки и каждое её движение, каждый взгляд и улыбка были взвешены и обдуманы. Ничего лишнего - только обточенные опытом движения мастера. Ей льстило внимание смертных, но оно же и раздражало: они так тянуться к сказке, к легенде, а сами позволили себе выгнать Маленький Народец с холмов Англии и Ирландии. Люди не учатся на собственных ошибках, что бы там ни говорили.
- Не стоит, друг мой. - коротко улыбнувшись ответила Моргана на благодарности, приглаживая волосы и перекидывая их через плечо. Подумав, она сделала короткий глоток виски и выжидательно посмотрела на Тора своими изумрудными глазами. Да, слухи действительно до неё доходили, но Мор не считала себя обязанной вмешиваться или вообще проявлять какую-то инициативу по данному вопросу - не её это дело, а исключительно божественные разборки. И сейчас, тот, кто помнит её еще девушкой, просит её помощи. Да еще какой.
- У вас там веселье не затихает ни на миг, я так посмотрю, - дослушав Донара, иронично произнесла ле Фей, прежде, чем снова задуматься. Щекотливая ситуация, как не посмотри - лезть в эти разборки, что бы в случае чего навлечь недовольство и на себя не казалось ей идеальной перспективой. Но в случае успеха... Интерес и чувство собственной выгоды явно досталось от древних предков. Владычица Авалона устало потерла переносицу, собираясь с мыслями. - Я надеюсь ты просчитал все риски и осложнения, которые могут возникнуть? Не только по факту появления твоих войнов тут. Это может послужить катализатором в изменении колеса истории. - устало произнесла Моргана, тоном которым матери по сотому кругу объясняют ребенку, почему небо синее, а трава зеленая.
Волшебница откинулась на спинку стула и покачала стакан, наблюдая, как виски стекает по стеклянным стенкам. Перевела взгляд на Одинсона и, подавив озорной огонек в голосе и глазах, наконец нарушила повисшую за их столом тишину.
- Я помогу тебе, Тор, сын Одина. Но в замен я потребую с тебя ребенка, которого каждая жрица обязана подарить Острову  А я так этого и не сделала, хоть и Авалона сейчас нету, но надо же начинать возрождать былые традиции. И мой ребенок вполне сможет впитать все необходимые знания. - очень торжественным тоном, придав голосу необходимой властности, сказала волшебница. И выжидательно вскинула бровь, любуясь реакцией Тора. Посидев так с минуту, а заодно дав богу грома осознать её слова она не выдержала и захохотала, откинув голову назад. - Выдыхай, Донар. Мне не нужен божественный сын. Кроме плена и ранней смерти, он ничего не получит от судьбы, игравшей всеми, кто таит думы о будущем, все равно — темные или светлые. А дочь... Нельзя, что бы твоя кровь испытала жестокую судьбу женщины - отсмеявшись, успокоила аса Моргана и облокотилась на стол, перешла на шепот. - Но возможно, что очень скоро у меня наконец появится Дом. И если все будет так, как задумано - то мне потребуется некоторая магическая помощь, что бы напомнить земле о Старых Богах. - и волшебница залпом осушила свой бокал, со стуком опустив его обратно на столешницу. Решительно встав, она поправила куртку и не забыла подмигнуть какому-то бородатому рыжуле-великану, больше напоминавшего канадского лесоруба. Тот сначала было приободрился, но заметив за столом из-за которого встала черноволосая красавица Тора сник и отвернулся к окну. Моргана пожала плечами - не больно и хотелось. Бессознательность, с которой её тело проделывало некоторые выкрутасы веселили её и она даже не пыталась пресечь это в самой себе.
- Если ты согласен, то чем раньше мы начнем, тем быстрей ты получишь свой Дом назад. Есть существа, которые привыкли скитаться и не оглядываться назад. Но это болезнь современных людей. Нам с тобой всегда нужно знать, что есть куда возвращаться. Это главная причина, по которой я соглашаюсь. - не будучи до конца уверенной, что эти слова она адресовывает Донару, а не ей самой себе, ле Фей отвернулась. Она знала, что поступает правильно, но спокойней от этого не становилось. Слишком опасную игру затеял её друг.

+1

10

- Да, Моргана. Риск известен мне. Сама ведь ведаешь ты, как сильно ненавижу игры я со временем. Однако просчитал уж все. Риск будет минимален. Заберём мы их как раз пред смертью ихней. Так али иначе, их не станет во времени Эры Железной. Но коли бы не нужда великая, тебя о помощи такой вовсе не просил бы я, Морри. Максимум - прилетел бы попрощаться.
   Устало усмехнувшись. Таранис отпил очередную порцию пенного, золотистого напитка, да потянулся к стакану с виски. Запив эль солодовым "горючим", бог хрустнул шеей, будто бы прогоняя прочь дурные мысли о возможном риске и прочих вещах, касающихся предстоящего дела. На слова Моргейны о происходящем в Асгарде Таранис лишь хмуро кивнул. Видно было - эта тема ему неприятна. Больная даже. вообще все вопросы касатлеьно родины бли для бога слишком трепетными и первоочерёдными. Однако видно было также, что девушка, сидящая перед ним - одна из крайне немногих, с кем он мог и пожалуй, поговрил бы даже об этом. Будь времени у них побольше. Так они и сидели, покуда волшебница не озвучила цену.
- Эээ.... Мммм.... Ыыыэээ.... - только и выдавил из себя Одинсон.
   С одной стороны - цена была очень даже высока. Даже несмотря на то, что процесс сотворения цены был очень и очень приятен, в определённых степенях желаем сильно и вообще вещь расово верная, для каждого викинга достойная, оставался все равно факт убиения дитяти. С другой стороны.... Тору ну очень сильно нужны были Йомсвикинги, усиленные достаточно для борьбы с богами наравне. Ну очень сильно были нужны. И вот его лицо приобрело явный оттенок "ну чего поделать, пострадаем ради Родины". Видать, Громовержец уже решился побыть либо непосредственным участником, либо же решился-таки где-то надыбать младенца Моргане. Вот уже и со стола вставать начал даже потихоньку с миной, явно обречёной на постыдное воровство или же при хорошем раскладе - приятную ночь с последствующим жертвоприношением через месяцев девять...
   Как вдруг Владычица Авалона огласила, что пошутила. В некотором роде. И тут возникла новая диллемма. Да, конечно, Таранис сел обратно, но он сразу не понял, о чём именно она пошутила. Задавать вопрос прямо он слегка постеснялся, хоть и выдал то за гордость Древнего Бога. Это она пошутила насчёт ночи с оплодотворением? Или же насчёт киднэппинга? Как часто молвила Наташа, hui proscysh', что там имела в виду колдунья. Ташу, впрочем, Ас тоже далеко не всегда понимал, ибо хоть он и знал русский, все же многие "родные"диалекты да фразочки для него оставались неизвестными. Чем Рыжик и частенько пользовалась. Вот дума великая выразилась на лице Громовержца, вот брови насупились дюже, воздух наэлектризовался от Мощной Думы, которую думал бог... пока до него не дошло, что она вообще насчёт ребёнка пошутила. И в целом, у Донара отлегло от сердца. Хотя осадок остался - ведь была в этом предложении и приятная часть, если понимаете, о чём речь. Но не до того было сейчас. Хотя.... да нет, не до того.
- Конечно, о Моргана. Коли надобна тебе помощь Богов Древних будет - приду я по первому зову твоему. Ведь вряд ли ты к молитвам мне аки Таранису прибегнешь. Заодно приведу с собою я и тех Туата де Данаанн, что на зов откликнутся мой - а таких будет достаточно. - Ответил это бог просто, обыденно, как обычное продолжение диалога. Однако он никогда не бросал слов на ветер, посему Моргена могла быть уверена - слово своё Донар запомнит и сдержит при любых условиях. Разве что здохнет раньше невзначай, да и то - это не всегда его останавливало. Тора вообще мало что останавливало, если он чего-то решил или пообещал.
   Следом была сцена "я всегда красивая, посему меня всегда должны желать и ревновать". Ну, в целом, желание вполне естественное и даже ожидаемое от такой красавицы, как Морри. Тор бы удивился, если она пребрегла этим своим обычаем. Видимо, Бэллетейнов древних ей явно не хватало. Ас, конечно же, подыграл ей, изобразив ревностного ухажёра, который любые проблемы решает с помощю взяток золотом или с помощью кулаков, молота или секиры, только вот золота у него почему-то всегда не оказывается. И как обычно, поймал себя на мысли, что не так уж и играет эту роль. ну чего поделать, имела Моргана такое влияние на всех мужчин. Было в ней нечто... эдакое. Такое эдакое, что заставляло даже Древних Богов обращать внимание на эту ранее обычную смертную, благоволить ей, и в некоторых случаях - желать ее. Такова жизнь.
   И надо признать, лично Асу она вполне нравилась.
   Встав следом, и допив все оставшееся на столе пойло, Донар оставил чаевые бармену, и вежливо взяв Моргану под локоток, направился с ней на выход, дав напоследок всем присутствующим полюбоваться черновласой красавицей. Ну и чутка добавил от себя магического озона в воздухе, обычно воздействующего на смертных как стимулятор ощущения магии, предусмотрительно отойдя а второй план. Пусть полюбуются этой феей, какой они ее, скорей всего, считали. Пусть поверят, что на них снизошло благословение. В конце концов, смертным всегда нужно верить во что-то хорошее.
   Уже на улице Таранис непринуждённым движением достал Мьёлльнир из сумки, и несколько секунд глядел на него взглядом, полным отнюдь не радостных чувств. Ясно дело, молот этот очень отличался от его, родного. Огромный боёк, огромная секира с другой стороны, более длинная рукоять... Но в целом, он был таким же. И в то же время не был. Чувство подмены, "бракованности", "подделки" все время не покидало Одинсона. Однако он все же прогнал эти мысли прочь, и вежливо, мягко, даже нежно обнял Моргану за талию, направив оружие к небу.
- Туда нас доставлю я, Но вот обратно - во избежанье слежки - будь добра, перенесёшь всех нас ты, Ирландии Цветок. И коли можно, в место, где смогут пожить они первое время незамеченными да обучиться жизни новой. Коли можно же - пусть будут то Дерруда окрестности, где когда-то викинги сыновьям Миля проиграли, да где песнь Валькирий смертные услышали впервые еще живыми, вот. А теперича - готовься. Никогда я не отличался изящностью путешествий-то во времени, Моргана.
   И как только Таранис закончил, их тут же окутал огромный сноп молний. Только в отличии от обычного телепорта Тора, эти молнии сияли всеми цветами Бифрёста, и растворились в воздухе, унеся сквозь калейдоскоп времени да и пространства бога и волшебницу, словно ветер уносит опавшие листья с осеннего древа - без следа, стремительно, резко... но все же красиво.

   По прибытию на место, когда свет от перехода рассеялся, перед ними предстал заснеженный фьорд, укрытый вечерними тучами, которые обещали вскоре отдать землю в объятия ночи. Везде было тихо, кроме одного места в нескольких километрах  вдали от них. Там горели яркие огни пожарища, и даже отсюда были слышны крики битвы. Ас отчётливо чуял запах свежей крови, слышл звон клинков, крики умирающих и безумных берсеркеров, а также рёв нечисти, которой не было места в Мидгарде. Казалось бы, более опасного места не сыскать было в этом времени. И все же, на лице Донара была радость. Он был дома.
- Идём, Морри - достав из наплечной сумки еще и Ярнбьёрн, Громовержец взмахнул обеими орудиями, и с небесным огнём в глазах поднялся в воздух, намереваясь ринуться к месту битвы. Он жаждал сражения. Жаждал почувствовать себя частью этого времени, пусть и ненадолго. Жаждал ощутить себя по-настоящему живым. Вновь ощутить себя частью этого мира. Полноценной частью. - Лучшие воины железной Эры сейчас гибнут в битве против орд Суртура. И пусть конец для них желанней жизни... все же, пусть отец мой подождёт их в Зале Павших.

+1

11

Что ж. Волшебница услышала всё, что она хотела услышать и сказала всё, что была обязана. Донар всё таки не прыщавый подросток, случайно вызвавший фею, пообещавшую исполнить желание. Это прыщавый подросток мог заказать грозную армию, просто что б было... Всё таки северный бог уже многое знал об этом мире, пусть и как вояка, порой глядел на ситуацию однобоко. Но сейчас он вынужден работать с ней в одной упряжке и придется ему считаться и с её мнением. Хотя она надеялась, что особо его выражать не придется и они чисто и быстро выдернут бойцов из их последней битвы и будут таковы.
- Хорошо, Донар. Я тебя услышала и доставлю их туда, куда тебе кажется будет лучше. - серьезно кивнула Моргана, рассматривая старого приятеля очень пристальным взглядом. Что у него там на душе? Расспросить бы, не только потому, что их связывает много событий прошлого, а просто потому, что она женщина. Тихая гавань любого мужчины. Сейчас не важно, что она способна - и уже давно - почти любого мужчину заткнуть за пояс. Ведь даже далеко не каждая чародейка может расхохотаться мужчине в лицо и сказать: "Что ж, попробуй меня заставить". Но всё равно она остается женщиной. Да, владеющей клинком. Да, сидящей на лошади по-мужски. Да, последнее время ставшая носить - ересь какая - штаны, потому, что так действительно в них удобней. Но облачаться в доспех? Делать холодный металл своей стезей? Нет. Это не женская "работа". Когда их окутали молнии, жрица Авалона улыбнулась. Как хорошо иногда дать делать часть работы другим!

Морозный ветер ударил её в лицо и запутал снег в волосах. Но быстро стих, будучи порождением их путешествия. Выдохнув облако пара и прислушавшись к далеким звукам битвы, Моргана мысленно призвала Экскалибур. Она не собиралась воевать, но древний клинок сам по себе охраняющий её артефакт.  А колдовать она может и одной рукой, что она тут же сделала, сотворив простенькое согревающие заклинание.
- Мы пришли за нужными тебе воинами или ради мордобоя, жажда которого крупной росписью изображена у тебя на лице? - с коротким смешком она попыталась вернуть "на землю" Тора. Задерживаться в этом далеком от дружелюбия месте не хотелось от слова совсем. Моргана медленно взлетела, поравнявшись с Одинсоном и проследила за его взглядом. До неё тоже доносились звуки далекой битвы. Она почти ощущала её физически, хотя давненько уже не видела, как люди (или не совсем люди) убивают друг друга сталью. Моргана помнила всё войны, в которых ей пришлось побывать. Даже если она сама эти войны затевала - пока есть дураки в этом мире, способные сражаться ради чужой идеи войны не прекратятся. Жалела ли она об этом? Нет, ни капли. Это земные дела, от которых она себя и будущий Авалон сможет защитить. - Думаю, они сами того не подозревая заждались нас. - двинувшись в сторону битвы, бросила через плечо жрица. Больше она не отвлекалась на Тора, выуживая из памяти заклинания. Тащить Йомсвикингов по одному и безжалостно трепать свой магический резерв? Обратиться к магии крови, которой здесь сейчас достаточно и выдернуть их одним квадратом? Но не опешат ли они от удивления и не забудут ли про нечисть, которая может разбежаться по Земле? Волшебница хмыкнула, представив какое "спасибо" ей скажут местные супергерои. Незаметным такое точно не останется. И тут её озарило.
Медленно опустившись на скальный выступ, чародейка еще раз окинула взглядом поле боя и вздохнув, начала нашептывать старое, почти забытое заклинание, которому её учил еще Мерлин. Вряд ли оно когда либо использовалось в таких масштабах, но Моргана была уверена, что у неё получиться. Едва заметное голубоватое свечение вспыхивало вокруг каждого воина, а волшебница всё продолжала свои напевные чары и шепот постепенно набирая обороты, становясь созвучной какой-то старой гэльской песне, даже не имея с оной ничего общего. Моргана, не прекращая заклинания, повернулась к Донару и его тело тоже окутали блики волшебства, сравняв по свету с Йомсвикингами. Она улыбнулась Богу Грома одними глазами и последнюю часть громко выкрикнула, создавая сильнейший магический всплеск. Воины исчезли, вместе с Донаром. На секунду над полем боя повисла звенящая тишина, прежде, чем волшебница была замечена. Та, кто испортил такую забаву! Чародейка сделав ручкой обращенным к ней "лицам", если их можно так назвать, тоже последовала в свое время.

Приземлилась она не так грациозно и беззаботно, как хотела бы. А проще говоря позорно упала на колени, тыльной стороной ладони вытирая чуть идущую носом кровь. Это злило. Она не сотворила ничего сверх своих сил, кроме разве что количества, на которое ей пришлось это заклинание распространить, а ощущает себя, словно девчонка, впервые решившаяся на ворожбу такой мощи. Она попыталась утешить себя тем, что ранее она переносила всегда только себя... Ну максимум парочку подручных, остальное отдавая на волю артефактов.
- Надеюсь, ты доволен, сын Один. - хотя бы голос сохранил былую властность - это уже несомненный плюс. Вставая на ноги, Моргейна поняла, что до сих пор сжимает в руках меч и заинтересованно прислушалась к его вибрации. Появилось смутное ощущение грядущего подвоха. Что ж. Она готова. Магический резерв скоро пополнялся, впитывая его из окружающего мира и неестественная бледность лица, как и слишком большие зрачки приходили в норму. Она снова становилась собой - сильной, невозмутимой колдуньей ле Фей. - Я тебе не мама, что бы говорить высокопарные речи о том, что сейчас ты попросил принести меня в этот мир великую силу. Ты большой мальчик и сам это знаешь. Но если они когда-нибудь встанут на моем пути, я не буду церемониться, ведь "тропу" назад я запомнила. Но ведь ты и это знаешь, не так ли?

+1

12

Увы, но слова Морганы, призванные служить небольшой издевкой да рычагом благоразумия касательно цели их прибытия в прошлое бесславно канули в пучине игнора Одинсона. Но будьте снисходительны - Таранис, учуявший эпичный махач, незамедлительно переключался всецело непосредственно на мордобой, особенно если там пахло эпиком, не замечая никого и ничего более. Именно это сейчас и происходило, так как Громовержец на середине фразы Морганы уже вовсю летел в гущу сражения с секирой и молотом наперевес. Какие-то мгновенья - и вот уже три турса пали разрубленными надвое и с раскрошенными головами. Какие-то мгновенья - и воины, которые были готовы продать свои жизни подороже во славу Одина, издали восторженный клич. Ибо рядом с ними бился их учитель. Их наставник. Их предводитель. Их бог.

   Мясо рвалось, словно нити пауков, сплетёные наспех. Кость трещала и дробилась, аки тростник под напором урагана. Проливание крови напоминало струи водопада, безудержной и величественной мощью впадающего в озеро с пеной и паром, затмевающим взор. Всего лишь две минуты - и Одинсон был буквально о колено в крови турсов. Где еще он мог дать себе волю, как не здесь? Когда еще он мог выплеснуть всю боль утраты, всю силу ярости, всю горечь обречения, что столь долгое время томились в его душе, скребясь и вырываясь наружу ежесекундно? Громовержец абсолютно не сдерживался, не отдавая себе отчёта в своей силе, приёмах, методах расправы и скоропостижности оной. Это было жестоко, кроваво, губительно, омерзительно... и в то же время столь природно, сколь и утрений ветерок, ласкающий волосы под лучами проснувшегося солнца. Он был собой. Он был самой сутью войны во плоти, яростью природы, которую спустили с поводка, с которой сняли оковы морали, и дали волю выпустить всё наболевшее. И видели Древние Боги - ярость Тараниса была ужасной. Всепоглощающей. Запредельной. Она была буквально пропитана его болью утраты, его чувством лишения сокровенного, его угнетающим отчаянием.... но она была в то же время прекрасной. Громовержец будто бы окружал себя ореломом сияющей, первобытной, дикой красоты, сотканной из крови, огня, молний, кишок, мяса, костей и органов, разлетающихся от его оружия во все стороны, и узор сей был чудом созидания самой природы. Казалось бы, он приносил лишь страдания, мучения и погибель, но вместе с оным он даровал спасение воинам, сражающимся в неравной битве супротив турсов - великанов Мусспельхейма, ведущих свой род от самого Имира. Так где же была правда? Что было правильным в этом деянии? Увы, но для самого Одинсона ответ был один: правда была на кончике острия его секиры и на бойке его молота.

   Но ничто не длится вечность. И этот бой не был исключением. Только-только Таранис вошёл во вкус битвы с головой, как вдруг почуял на себе непосредственное влияние магии. До сладостной боли знакомой магии. Донар только и успел, что размозжить головы еще парочке турсов, и все, что он видел после, был свет перехода, пронизывающий каждую его клетку чем-то, столь непохожим на его влияние телепортации. Если у Бога Грома оное напоминало вкус свободы, необузданной и дикой, дарующей желание ярости, и выворачивающей слабых духом наизнанку до тошноты да бессознание, то у Морганы телепортация приносила лишь мягкость, успокоение и дивное желания чего-то недосягаемого, что невозможно описать словами. Вот оно - женское прикосновение во всем своём величии.
   Так или иначе, вот они - сотня норманнов, усиленных до уровня северных богов благодаря магии Правительницы Авалона, все в порезах, ссадинах, подпалинах и порезах, и их предводитель: с головы до ног покрыт кровью, с все еще пылающей во взгляде жаждой битвы, дарующей запредельные ощущения истинной жизни, оружием в руках, с которого стекала как темно-алая густая жидновсь, так и останки убитых вместе с дымом от испепеления молнией. никто и не подумал помочь Моргейне подняться, но не потому, что все присутствующие были зардевшимися. Каждый из стоящих на землях Дерруда сейчас видел, что сотоврила эта черновласая девушка. Каждый видел и чувствовал ее мощь, силу и величие. А для настоящего сына Севера нету большего позора, чем предложить свою помощь тому, кто в ней не нуждается, как и невозможно представить большего оскорбления. Но только-только Ле Фей встала на ноги, будто бы ощерившись недоверием с чувством загнанного в угол зверя численным и силовым перевесом, Одинсон не выдержал. Слишком сильно адреналин - если у богов вообще вырабатывалось нечто похожее - бурлил в его крови, подобной самой молнии. Слишком сильно оп поддался своему темпераменту да эмоциям, желая хотя бы напоследок дать себе волю. Кто знает - возможно, уже в текущем времени до сих пор остались неизгладимые следы его буйства в тех землях, которые даже время не излечит, лишь магия. Однако сейчас речь была не о парадоксальных изменениях ландшафта.
   Вместо ответа Донар попросту бросил своё оружие на змелю, и спустя секунду оказался подле Моргейны. Миг, всего лишь миг его чистого, незамутнённого цивилизацией, навязанными культурой столетий, взгляда - и вот он уже попросту крепко обнял ее. Обнял не только как спасительницу, не только как подругу, но и как женщину, не обращая ни малейшего внимания на окружающих, и будто бы заслоняя собой от всего, что происходило вокруг. Всего, что могло причинить этой измученной, но все такой же прекрасной волшебнице вред.
- Ну полно тебе, Морри - тихо сказал Одинсон, все еще дрожа от желания ринуться в бой, продолжить сражение, однако подавляя в себе это желание. - Перестань. Ужель слову моему ты не доверяешь? Ужель видишь во мне того, кто ударит в спину?
   Ему было все равно, ниспошлёт ли волшебница на него свой гнев. Ему уже давно было все равно на своё благополучие, этого у бога было не отнять. и если бы Моргана присмотрелась получше, попыталась бы ощутить саму ауру бога, то несмотря на всю его непроницаемость, поняла бы - в нём уже нет надежды на дальнейшую жизнь. Лишь одна конечная цель, исход которой будет смерть. Смерть без возрождения. Однако смерть во благо остальных.
- Годы вражды нашей давно прошли, Моргана. Полно уж играть в героев да злодеев, в супергероев да суперзлодеев. Смертным нужно было это и мы дали им желаемое, добросовестно исполнив свои роли, однако время оных битв ушло, как и старый мир, разрушившийся на тысячи осколков, да сплетённый заново. Я не собираюсь с тобой биться... даже коли ты решишь пойти войною на меня.
   Время шло, а Асгардец не выпускал ирландку из своих объятий. Бережно и на диво нежно убрав прядь вьющихся чёрных волос рукой, покрытой во вражеской крови, за ее ушко, Донар медленно опустил ее рук, держающую Экскалибур, вниз, словно бы намекая отозвать меч. Он не намеревался выбить его силой - ни в коем случае, он уважал право воина и его честь - однако хотел дать понять, что сейчас девушке не стоит видеть в нём и его людях угрозу, даже несмотря на их численный и силовой перевес. Как умел. Но все же оставалось надеяться, что волшебница поймёт его намерения правильно.
- Я благодарен тебе за твою помощь, Авалона Чаровница - так же тихо, но отчётливо молвил Одинсон, наклонившись да уткнувшись носом в чёрную гриву девушки - Однако... буду тебя просить я еще об одном. Останься здесь ты. С нами. Останься здесь, со мной, покуда луч рассвета землю сию не озарит. Кто ведает, увижу ль я тебя еще когда-то, Морри...
   И с этими словами Одинсон бросил взгляд на разрушенную да заброшенную крепость Дерруда, в которой на диво понятливые викинги, несмотря на шок от перемещения, уже развели костры, и начали обустраивать оную под ночлег. Конечно, он был готов к отказу - более того, он даже почти что ожидал оный. Однако что мешало попробовать? Он так желал быть рядом с кем-то, кто ему был небезразличен. С кем-то, пред кем Ас мог быть самим собой, без шелухи и масок, привычных остальному миру. Хотя бы часть уходящего дня. Почувствовать, что хотя бы на краткий миг он не будет один. ведь с этой мыслью ему будет куда легче уйти, исплонив свою миссию ради блага остальных. Его конец был предрешён, и Тор это знал.
   Но разве даже павший бог не заслуживает за миллиарды прожитых лет хотя бы на миг покоя?

Отредактировано Thor Odinson (2016-09-24 02:01:06)

+1

13

Какой-то миг волшебница позволила и себе редкую роскошь - дать чувству обескураженности волю, настолько объятия Бога были неожиданными. А вот Бога ли? Моргана безошибочным женским чутьем ощутила, что нету сейчас грозного воина, готового драться до последнего вздоха и последней капли крови. Нету знаменитого Тора, повеливающего грозой, от грома которой содрогается мир. Нету никого, кем принято считать сына Одина. Есть лишь мужчина, который ей благодарен, который устал и который скоро собирается положить свою голову ради дела, в которое верит. Всё мужчины одинаковы. Даже самый великий воин, знаменитый полководец или последний трус.
- Я не думаю, что ты ударишь мне в спину. Но я не ведаю путей Богини и что она готовит для каждого из нас. Я не ведаю, не случится ли так, что мы встретимся раньше, чем позже и по разные стороны.. - так же тихо ответила Моргана, неловко обнимая в ответ Донара. Ей хотелось пожалеть его, но Одинсон не заслуживал жалости: происходящее в мире его подкосило, но он остался тем же сильным духом мужчиной. Моргана чуть улыбнулась, почувствовал прикосновение к волосам и ощутила, как её душу заполняет сочувствие и тепло. Всё бессмертные существа одиноки и уже не умеют жить другой жизнью. Даже находя компанию себе под стать, всё равно рано или поздно приходится оставлять или прощаться. Добровольно или вынужденно. Так почему бы хотя бы раз не позволить себе остаться? На короткую ночь, которая растворится в потоке вечности быстрей, чем разглаживаются круги на воде. С кем-то, кто на питает на твой счет иллюзий и кто не плохо так осведомлен о твоем прошлом и настоящем. В вечности есть и положительные стороны - ты сам себе и судья, и палач, и жертва.
Когда Тор коснулся руки, сжимавшей легендарный клинок и мягко её опустил, Мор разжала пальцы, которые уже почти свело судорогой на рукоятке. Но Экскалибур не коснулся снега, растворившись в воздухе и возвращаясь в место своего пребывания за пределами этого мира. Не стоит знать ни одному смертному, что легенды не легенды вовсе. Плавным движением ле Фей обняла Донара за шею и мягко погладила по волосам. А потом начала тихо напевать древнюю, как мир, мелодию, вплетая в неё родные кельтские слова, бережно хранящиеся в памяти с далекого юношества на Осторове.
Она тихо пела только для Одинсона о птицах, собирающихся в стаи и летящих на юг, подальше от холодных ветров; о холодной воде, нежно гладящей серые камни его родины; о камнях, что любят ласку, но мало кто об этом знает; о летучих семенах, упрямо продолжающих цикл жизни даже в самых бесплодных местах; о солнце, которое всегда уходит, но непременно возвращается; о далеких звездах, всегда приводящих домой, к теплу очага; снова о птицах, тех, что вернутся весной, совьют гнёзда, выведут птенцов, когда прорастут ныне засыпающие семена, и звёзды, живущие вне времени земных существ, станут ближе и теплей. Закончив напев, волшебница улыбнулась тем теплом, на которое была еще способна. И чуть сильней сжала объятия, скорее просто напоминаю Тору, что она тут.
- Эта просьба не сложно и я исполню. Я очень надеюсь, что это далеко не наша последняя встреча, но если тебе так будет легче и спокойней - я останусь.... - жрица чуть отстранилась, рассматривая лицо северянина и гадая, что же творится у него на душе, что он решился вообще найти её сегодня, чтобы просить её помощи и поддержки. Нет, она остается не только из любопытства и какой-то ностальгии. Почему же тогда? Здесь и сама Моргана не знала, что себе ответить. Не важно. У неё будет поразмышлять времени потом. - ...сегодняшнюю ночь я проведу с тобой, Донар. В любой женской сущности, которую ты во мне видишь. -почувствовав, что её молчание затянулось, закончила мысль волшебница.

+1

14

- Пути матери моей обычны и зачастую предсказуемы, Моргана - тихо откликнувшись, слегка улыбнулся Одинсон. - Дану всегда намечала пути и творенья, которые будут лучше для Мидгарда. Сколь туманно, столь и просто оное. Хотя, ведается мне, что и так оное тебе известно, Черновласка.
   И когда меч, явленный из воздуха, вернулся на своё прежнее место, Таранис услышал прекрасную песнь, которую тихо и столь сладко напевала ему Волшебница Авалона. Эта песнь не требовала никакого музыкального аккомпанемента - складывалось ощущение, будто бы сама природа "подыгрывала" девушке, подхватывая каждый ее напев, каждую ноту, каждый вдох. Ее музыка будто бы уводила Тараниса во времена, когда не было ничего из того, что терзало его разум и душу - времена, когда оба они были еще юными, когда не было никаких забот, и была лишь жизнь. Ты жил, сражался, творил, умирал, и не было никаких мнимых ограничений - только ты, и твоя честь, совесть, да близкие тебе создания. Все было так легко, просто и понятно. Ты мог любить без утайки кого пожелаешь, быть с кем пожелаешь, не было магическо-политических вето на многие твои желания... это было прекрасное время. И как со всем, что не имеет цены, ты начинаешь по настоящему понимать и ценить оное, когда то уже ушло, и его не вернуть. Время былинных легенд ушло, время самого Донара ушло, и бог это понимал, невзирая на многочисленные его попытки приобщиться к новому времени в мире смертных. Почему но не мог просто взять и уйти? Шумерские боги так сделали, греческие тоже, божества Поднебесной так и вообще почти никогда не спускалшись в Мидгард.... Даже его пантеон давно отстранился от смертных, предоставив их самим себе. они все равно не продолжали им поклоняться. Даже самого Громовержца в последние годы считали скорее сверхсильным супергероем, но не богом - на уровне подсознания в большинстве своём, за исключением его близких друзей, которым была известна правда и которые воочию видели Золотой Град Асов. Песнь Морганы была красиовй, но она повергала бога в грусть.
   Однако по-настоящему прекрасные вещи всегда несут всебо грусть и лёгкую нотку горечи. Ведь истинная красота всегда идёт рука об руку с печалью.
   Столь сильно ушёл в свои мысли Одинсон, что прекрасная ирландка даже слегка сжала его в объятиях, будто бы напомнила ему. что он все еще здесь, не один, и как бы нечего витать в непроглядных далях. В ответ Вингнир лишь улыбнулся, и бережно провёл рукой вдоль ее буйных кудрей цвета крыла ворона:
- Хотел бы я немного надежды твоей, Дочь Острова Зелёного - тихо ответил девушке бог, и мягко обняв ее за талию, повёл волшебницу к крепости - но либо старость пессимистом - так же слово сие молвится, да? - меня сотворила, либо дала больше дальновидности. Однако готов выслушать и твою теорию я касательно сего. Желательно - за бочонком выпивки какой. Который, думается мне, Йомсвикинги уже гдее-то раздобыли. - принюхавшись, Одинсон непогрешимо учуял выпивку в крепости дерруда, более того - безошибочно опознал оную как эль и вино, который запасливые викинги, скорее всего, сориентировавшись на местности и сбегав куда надо, успели где-то "приватизировать" (хотя, запаха свежей крови не было .посему можно было удтверждать, что приватизация обошлась без переговоров о передаче имущества). почему бы не выпить после тяжкого рабочего дня? А заодно не проверить, все ли разрушено в этой крепости, али остались где-то каменные залы с рабочими каминами.

   Вопреки ожиданиям воинов, Донар не сел вместе с ними, а повёл Моргану вглубь крепости, прихватив парочку кувшинов с выпивкой. То и дело им на пути попадались почти что уничтоженные временем каменые гравюры, остатки гобеленов, даже насквозь проржавевшие останки оружия. Все здесь напоминало богу о прошлом. То и дело он указывал волшебнице на какие-то отличителньые вещи, и вспоминал определённые события времён, покрытых сединой древности. Рассказал ей даже, как именно в этих землях впервые живые услышали песнь валькирий, при поражении норманнов от ирландских воинов. И наконец их прогулка привела к какому-то большому залу, с почти что целой крышей, через небольшую дыру в которой гордо выросло немалое такое дерево. Осмотревшись, Донар довольно хмыкнул, деловито поставил кувшины на пол, и бросив наскоро"обожди минуту, я сейчас" со скоростью ветра улетел куда-то вглубь замка. Спустя минут пять Тор вернулся с большой охапкой дров, несколькими шкурами, явно взятыми у норманнов, и тот час же приволок угромный булыжник к пока тчо еще холодному камину. Положив нажитое подле себя, Ас придирчиво осмотрел бывший кусок колонны, и сразу же замахнулся кулаком по нему. Миг - и полетели каменные крошева. Так продолжалось с минуту, но на диво, когда пыть была развеяна лёгким ветерком, вызванным богом, оказалось он попросту руками высекал каменное кресло. Довольно гладкое, надо признать. Ну, в тех местах, где надо было сидеть. Большое такое кресло вышло - колдунья могла в нем и лежать при должной сноровке. Застелив свою работу шкурами, Тор побросла дрова в камин, и протянув руку к древесине, маленькой искоркой, выскочившей из его пальцев, тотчас же зажёг вполне приличный костёр. Еще пара минут - и в зале стало даже сравнительно тепло. Камин до сих пор вполне годно обогревал помещение, несмотря на прошедшие века. бережно подняв Моргану за талию, Одинсон с все еще присущей ему нордической, даже отчасти варварской, но все же вежливостью усадил ее в творение рук своих, всучил ей один из кувшинов, и уселся на пол подле волшебницы, прикрыв глаза, да наклонившись, положив ей голову на колени. Лениво протянув руку ко второму кувшину, Донар отпил из оного, и тихо сказал, смотря куда-то вдаль сквозь костёр:
- Помнится, когда в землях оных еще Таранисом меня величали, видел я воина одного. Римлянина. Должна была ты слышать о временах тех, о Моргана, когда Рим прибыл в земли кельтов да и бриттов. Молвил он тогда, что люди молятся богам, поклоняются им, просят помощи в битвах, чуя час предсмертный свой, и слепо верят, что молитвы будут их услышаны, но... Но боги живут в дворцах, златом да и серебром украшенных. Ходят они в шелках, тончайшей коже да доспехах же сверкающих, и не топчут поле брани, полное кишок, останков, крови, вони трупов и криков умирающих своими чистыми ногами. Слова римлянина того до сих пор я помню, хотя прошло куда поболе, нежели тысяча зим, Морри. Быть может, вот почему смертные разуверились в богах. Ты родилась в Мидгарде, Ирландии Красавица Первейшая. Познала ты сей мир так, как никогда не мог я оный познать. И помнишь ты меня не только богом Асгарда, но еще и богом Туата де Данаанн. Поведай мне - был ли я богом заносчивым, что в злате ходит да шелках? Отворачивася ль от молитв, как другие небожители, уговаривая себя, что некогда мне, али что не заслуживают помощи те маленькие существа внизу? Достойным богом был ли ранее я, али то был лишь миг краткий, который ушёл несколько лет назад?

+1

15

Ночь все больше вступала в свои права и теперь выжидательно глядела из-за каждого угла. Ночь никогда не была временем жриц Авалона, но зато была временем той, кем стала Моргана. Ночь несла в себе страх для смертных, обнажая все мысли, которые никогда не приходят днем. Именно ночью, дети бояться монстров. Именно ночью совершается большинство преступлений этого мира. Именно ночью плетутся интриги. Ночь стала куда ближе для волшебницы уже очень давно. Ночью в сердцах поселяется страх и его так легко контролировать! В ночи так мало места для надежды... Впрочем, делиться своими мыслями и наблюдениями, касательно этого факта Мор не собиралась.
- Ты просто становишься старым ворчуном, - шутливо ответила Моргана своему божественному другу, пихнув того локтем. Относила ли она себя в какую-то из категорий при рассуждении о наполненности стакана? Нет, ле Фей никогда не рассматривала себя с этой точки зрения. Она всего лишь двигалась к своим целям, чего бы ей это каждый раз ни стоило. Она была борцом - такой уж её сделала жизнь. Впрочем, если Донар так хочет об этом поговорить...
- Вряд ли ты с годами стал пессимистом. Я бы назвала это трезвым взглядом на жизнь и подкидываемые ею неприятности. - увлекаемая крепкой рукой рассуждала Моргана, придав своему голосу всю возможною шутливость. Магия постепенно к ней возвращалась, как и силы, потраченные на колдовство. И волшебнице совершенно не хотелось вспоминать увиденное ею. Да и вообще близко подпускать Смерть, которая всегда где-то рядом. Сказать, что они старые подруги нельзя было, но чародейка Авалона знала, что особой любовью она не пользуется у костлявой - ведь по сути своей Моргана должна была умереть уже очень давно, но она научилась выживать. Научилась убегать от вечности, став её частью. А вот встречаться с Смертью, отдавая ей дорогих людей волшебнице приходилось. И совсем не радовали её мысли Тора, что и он станет гостем дамочки в черном балахоне.
Ветер подвывал брошенной собакой среди расщелин и нагонял тоску на сердце женщины. Мелкие камушки, потревоженные теплом и эхом голосов иногда осыпались, давая эху развлечение в пустых коридорах. Моргана шла по коридорам, среди могучих камней, помнящих всех тех, кто жил здесь раньше. Камней, которые могли бы многое рассказать, спроси их кто. Она касалась пальцами старых гобеленов и шершавого камня. Ей казалось, что за ней наблюдают сотни глаз. А может так и было? Может маленький народец нашел новое убежище, подальше от людских глаз? Из этих размышлений её вырвало новое прикосновение сына Одина, который в присущей ему манере усадил её у костра. Моргана улыбнулась, глядя на устроившегося рядом с ней мужчину и взъерошила ему волосы, не задумываясь над тем, насколько этот жест вышел по-матерински небрежным.
- Я тебе не судья, Тор, сын Одина. - качая головой дипломатично ответила Мор. Она тоже отхлебнула от кувшина и стала всматриваться в огонь. Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать то темное время, когда старых богов начали теснить и уродовать "чистыми" речами священников христианского Бога. Где-то в глубине её души снова начинала клокотать усталая злость. Наверное, так злятся жены на гулящих мужей спустя много лет брака - и уже не переделаешь его, но и просто смириться не выходит. - Мы все хотели удержать время, не дать ему измениться, оставить все как есть. Мы были маленькие консерваторы, думающие о собственном благе. Были ли мы правы или нет - пусть судят другие. Все мы делали то, что считали нужным. Помогали тем, кого считали достойным. А в итоге сами оказались не у дел. - ле Фей нагнулась вперед, позволив волосам волнами упасть вперед и отгородить Донара от света огня, а заодно заглядывая ему в глаза. - Если ты хочешь исповедаться, то поищи в другом месте. - улыбнулась волшебница, намекая на церковников и их власть "именем Господа отпускать грехи". Думать о том, что старый приятель таким образом хочет попрощаться она себе не позволяла и продолжая разглядывать глаза Бога Грома из неудобной ей позы, заиграла ямочками на щеках. - Если ты хочешь вспоминать старые времена, то вспоминай лучше пиры, которые устраивались ради Богов и Богинь. Или сложные ритуальные танцы у стоящих камней в каждое полнолуние... В этих воспоминаниях куда больше света.

+1

16

Пусть Моргана против своей воли и "благодаря" Донару вспомнила время крещения этих земель, пусть в ней это вновь потревожило старые раны, но она все же нашла в себе силы ответить ему добрым, тихим, отзывчивым тоном. Она не видела - или не хотела видеть - то, что он подсознательно хотел сказать своим вопросом - и за это он тоже был ей благодарен. Ее взгляд, улыбка, маленькие ямочки на щёчках, иссиня-чёрные волосы, ниспадавшие на его шею и словно бы закрывая его от остального мира, невольно подарили Таранису определённое умиротворение, отогнав прочь дурные, тёмные мысли, к которым он неустанно периодически возвращался. То ли она приколдовывала по старой привычке, то ли звёзды встали в ряд. но Ас и впрямь начал чувствовать умиротворение. не то, чтобы он забыл все свои мысли. нет. Они попросту отошли на задний план, оставив на переднем лишь то, что не вызывает удручённость, мрачность, горечь и боль. Задумчиво улыбнувшись. Одинсон тихонько хмыкнул. смотря в глаза волшебницы. Конечно, он помнил, как она воспринимает ночь... ну или как воспринимала столетия назад. Как нечто что близкое к тьме в плохом ее проявлении. Как то, что приносит страх, приносит отчаяние, и с помощью чего можно управлять людьми так, как заблагорассудится. Но Ас видел не только это. Богу также было видно, как в ночи Моргейна поневоле иногда превращается в нечто столь прекрасное, что ее можно назвать видением. Плохое ли это видение? несёт ли оно боль, страх, отчаяние? Оно несёт таинственность, мистичность, и множество тайн, тёмных, покрытых мраком тайн. Множество ошибочно приняли бы этот мрак как нечто что несёт лишь дурные да жестокие вести - но только потому, что люди всегда боялись и ненавидели то. чего не понимали, приписывая этому ужасные свойства Однако Асгардец в таком видении видел мягкий, прохладный покой, который способен тебя успокоить, укрыть и потушить пожарище в душе, требующее жестокости. Тайны пугают только тех, кто слаб духом и не видит мир по-настоящему, считал Таранис. Тьма не всегда вестник смерти и боли - порой она вестник любви, забвения, счастья и укрытия от болезненного света костров, на которых фанатики жгли то, что не понимали. А также тьма - это то, откуда столь часто рождается в Мидгарде магия в понимании уроженцев Срединного Мира. Да, сейчас он видел Моргану именно так. И посему невольно медленно протянул к ее щеке руку, дабы коснуться ее. Лишь на несколько секунд. за время которых бог медленно и бережно провёл пальцами по волосам и мягкой, нежной, гладкой коже женщины, после чего убрал руку, виновато улыбнувшись:
- Уж прости мне своеволие мое, Авалона Чаровница. Да только в тёмный час, при редких костра бликах показалась мне виденьем ты. Наважденьем, столь прекрасным, что сомненью я поддался, реальное ли то, что пред взором моим. И не сдержал желанья убедиться.
   Впрочем, за то время, что между ними нависло молчание, сквозь тишину которого пробивался треск поленьев в камине, Донар все так же держал руку на плече волшебницы. Словно бы все еще желал убедиться, что она здесь, рядом, не исчезнет куда-то далеко, оставив бога наедине со своими мрачными мыслями. Таранис никогда не страшился одиночества, но зная, что его вскоре ожидает, ощущение того, что он один, пожирало в нём всякую надежду на нечто лучшее, на свет в конце мрачного пути. Кто бы ведал, что Моргана, та, кто так давно считала тьму неотъемлемой частью себя, своим присутствием проливала на его уставшую душу свет. Парадокс? Да вряд ли. Скорее, именно потому, что Ас никогда не cчитал ее злом, каковым видели многие, она могла сотворить подобное, сама в том не отдавая себе отчёта. Хотя, вполне вероятно, что Моргейна знала, как влияет на Тора. Он лишь несколько раз намекнул на это туманными репликами, однако женщина вполне могла их запомнить .и сделать нужные ей выводы. Или она просто видела все по нему самому. В конце концов, кто из них двоих был великим волшебником и обладал немалым умом, а кто был просто сильным непомерно? Ответ был столь же очевидным, сколь тот факт, что в ночи Моргана выглядела еще более прекрасной, нежели днём... ииии его мысли вновь не туда занесло.
   Убрав со своего лица чёрные волосы женщины медленне, чем надо было бы, Асгардец приподнял голову, и порядочно так отхлебнул из кувшина, после чего встал на ноги да подошёл к камину, достав оттуда горящую головешку. Затем Донар начал чертить ею же на полу сложный и довольно детализированный кельтский узор, заключавшийся в большой такой трискель. Вопреки законам физики огненный росчерк никуда не истлел, и мерцал жаром костра, питающимся от чего-то, что Тору когда-то, на заре времён, объясняла и мать, и брат... но колдовство не было стезёй Громовержца, посему он это всё не запомнил. Вбился в память лишь рисунок и то, для чего вообще он. Еще оставалось смутное понимние подпитки рисунка от энергии художника, но дальше осознания факта понимание как-то не зашло. После он бросил головешку обратно в камин, и повернулся к волшебнице, подошёл к ней, да бережно взяв ее за руку, тихо сказал:
- Можно вспоминать былое. Но его можно и воссоздать. Я помню узор для заклинанья, но не помню всего остального - ни слов нужных, ни как заставить узор сей работать. Я даже и не ведаю, от чего он еще не потух, и как вообще не потух - тихим смешком хмыкнул бог - но я точно
помню, что сие способно замку этому придать величие, отличное от прошлой его красоты, но годное для времени сегодняшнего, не потревожив время. Ты способна заставить символ сей работать, способна вдохнуть жизнь в эти стены, Морри. Можешь ты заставить строение сие самому заделать бреши, обвиться лозами, плющом и обрасти деревьями вокруг, сокрыв его от глаз других и сделав симбиозом камня да и дерева. Полы будут устланы травой и мхом, потолки будут сплетённые ветвями, по желанию хозяина пропускающими лучи солнца внутрь и ограждавшими его от ливней. В залах, что когда-то имели лишь каменный холод, могут быть озёра и тепло деревьев да кустов, что смотрелись бы получше любых резных каменных барельефов. Время не вернётся для сего строенья, Ирландии Цветок - оно лишь сделает для него виток особый, пойдя дальше своим руслом. И природа восоздаст своими силами здесь то, что время разрушило на пути своём неизбежно. Ты способна заставить сие работать... коли пожелаешь.
- повернувшись к рисунку, все еще светящемуся переливчастыми огненными красками, Таранис наконец почувствовал, как от его руки к рисунку тянется энергия, подпитывая существование этого нехитрого, но красивого творения. - Тебе лишь нужно сказать заклинанье древнее - остальное природа сама сотворит. - после чего сын Дану слегка стыдливо опустил голову, и тихо добавил - только слова я не запомнил, ни когда мне в детстве мать пыталась объяснить их, ни даже брат.
   Впрочем, Донар почему-то был уверен, что Моргейна сможет узнать нужное заклинание. К тому же, ему казалось, что такая крепость, состоящая наполовину из дикого леса, наполовину из монументальных руин,, и сокрытая непроглядной чащобой снаружи, ей понравится. Может, она сможет ей напоминать о ушедших временах в хорошем плане. Может, это могло бы стать для нее пристанищем тишины и блаженных раздумий, отдыха, когда он уйдёт. Но узнать это наверняка можно было лишь по ее ответу. Посему Таранис бережно. нежно даже провёл ладонями по ее плечам, остановив руки возле локтей волшебницы, и тихо спросил:
- Так что ты молвишь, Морри? Пожелаешь ль вспомнить времена, когда магия на земле этой правила, среди древних руин, напоминающих о прошлом, аль среди творения, что есть как прошлым, так и настоящим, сохраняя в себе светлое из двух потоков времени?

0


Вы здесь » Marvel: All-New » Незавершенные эпизоды » [20.01.16] Mythical reunions